Шургельцы
- Автор: Ухли Владимир Васильевич
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Сарра Семёновна Щукина
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Шургельцы». Краткое содержание книги:
Действие романа охватывает 1952—1953 годы.
Автор рассказывает о колхозе «Знамя коммунизма». Туда возвращается из армии молодой парень Ванюш Ерусланов. Его назначают заведующим фермой, но работать ему мешают председатель колхоза Шихранов и его компания. После XX съезда партии Шихранова устраняют от руководства и председателем становится парторг Салмин. Он и Ерусланов при поддержке колхозников устраняют многие недостатки, добиваются улучшения работы колхоза. Вскоре Ванюша Ерусланова избирают председателем.
Автор рисует выразительную картину жизни колхоза, его движения от бесхозяйственности к нормальной, полнокровной работе, создает интересные и яркие человеческие характеры.
— Товарищи, это у нас не заседание, не собрание, побеседовать нужно, — заговорил Ильин. — Президиум, думаю, выбирать не будем.
Шихранов посмотрел на него исподлобья, что-то скребло у него внутри. «Хочет, чтоб меня ругали, осудили… Да получится ли? И у нас на плечах тоже не кочан капусты», — думал он, подозрительно озираясь. Но, на его счастье, в тот вечер разговор не состоялся: вбежал Стюпан, огляделся и, еле переводя дух, сбивчиво заговорил:
— В реке у Кошкинского моста возы с сеном уплывают, скорее. — И, как взрослый, сказал недовольно: — Собрание никуда не денется. Письмо я отвез в Буинск, не беспокойтесь.
Коммунисты вскочили, бросились из комнаты.
— Степан Николаевич, подождите, лошадь запряжем, пешком далеко да слякоть! — крикнул Шихранов. Но Ильин уже бежал вместе со всеми в поле, темное, как огромный погреб. Дорогу всю развезло, снег перемешало с грязью. Они подбежали к тому месту, где через реку был перекинут мост-времянка, теперь, перед паводком, разобранный. Вчера на рассвете молодых колхозников снарядили за сеном из госфондов, они давно уже должны были вернуться — и вот что случилось…
Вода в реке пенилась, клокотала. Все удивились, услышав веселые голоса возчиков.
— Одноглазка, не отставай от двухглазок! — покрикивал Ягур на лошадь. — Пора из воды вылезать, накупались. А ну, взяли!
— А ну, смотри, мой мерин, — отозвался кто-то, — если не вывезешь, сам впрягусь, как Ягуров прадед. Стыдно тебе будет!
— Не смешите, и так сил нет. — Возчики помогали лошадям, ледяная вода была им по самое брюхо.
На берегу собралось уже немало народу, прибежали конюхи, бригадиры.
Усталых коней выпрягли, к полозьям привязали веревки и потянули дружно. Так вытащили на берег все возы.
— Зато сено будет вкуснее. Не унывай, одноглазка…
— Битва без потерь не бывает. Одна моя калоша к рыбам уплыла, — махнул рукой Маркел.
Ильин достал из кармана фонарь, засветил. Возчики насквозь намокли, отряхивались, но все улыбались, всем было радостно.
— Бегите скорей домой, так заболеть можно. И по дороге не останавливайтесь… А ну, слушай мою команду: бегом! — приказал Ильин.
Ребята так и сорвались с места.
— Нам девочек симпатичных надо встретить! — крикнул на бегу Ягур.
— Ничего, один вечер поскучают. Ценить больше будут! — отозвался Ильин. — Молодцы ваши парни, — прибавил он и широко улыбнулся.
— Молодцы-то молодцы, — сказал Шурбин, — да по городам разбежались. Если бы не Ерусланов, и эти бы уехали.
Пошли обратно. Ильин с сожалением думал, что беседа с сельскими коммунистами сорвалась и не состоится, значит, его разговор с членами бюро райкома.
Он не сомневался, что весенний сев в Шургелах пройдет неудачно, а скорее всего будет сорван. МТС не могла выделить дополнительных тракторов. Лошади были истощены. Необходимо достать фураж и освободить сейчас лошадей от ежедневных работ, дать им поправиться. Но откуда взять его, фураж? Запасы в районе очень скудные. Новых фондов республиканские организации выделить не могли. Это он знал. «Один выход — перераспределить уже распределенные фонды внутри района, — решил Ильин. — А как другие колхозы? Опять у них просить… Что скажут?..»
Поздно ночью вернулся Ильин на квартиру.
И в эту ночь не шел к нему сон. Что-то слишком часто теперь у него бессонница. Так было и дома. Жена задремлет, а он тихонько встанет, подойдет к окну, откроет форточку, курит папиросу за папиросой. А бывало, что заседания кончались только к ночи.
— Раздевайся, ложись, — говорит сквозь сон жена, Агриппина Константиновна.
— Немного поработаю, Груня, ты спи.
— Да я-то засну, не беспокойся, а вот ты-то как? Так долго не протянешь. Машина и та отдыха требует…
Дождется он, когда заснет Агриппина Константиновна, проберется на кухню, плотно закроет дверь, зажжет свет и садится опять работать. На подоконнике в консервной банке соберется куча окурков — в форточку не успеет выйти табачный дым.
Так и позавчера было: встал из-за стола сорок минут четвертого, когда уже заря завиднелась. В комнате спал сын. Ильин туда вошел тихо, взял руку сына. Одно званье, что рука, — неправдоподобно мала. Укрыл его одеялом поплотнее. Пошел в спальню. Скрипнула дверь.
— Степа, до каких пор будешь себя изводить? — опять начала жена. — Принимай снотворное.
— Наркоманом стану, — усмехнулся он.
— Ты уж и стал, дыму полный дом.
— Уймись, ворчунья, — шутливо отбивался Ильин.
— Скоро опять на работу, постарайся уснуть… — упрашивала она.