Приключения продолжаются!

— Но ведь вряд ли лишние четверть фунта веса станут решающими?

— Именно. Если бы дело было только в этом — военные бы наплевали. В конце концов, просто укорачивая винтовку они выигрывают полфунта, а то и больше. Потому, будь только это, я бы не стал ввязываться в нашу затею, несмотря ни на какие идеи. Но есть е еще кое-что. Поважнее. Тут я попрошу Вас сохранять это в тайне — это не то чтобы большой секрет, просто… нехорошо будет, если узнают, что я о таком болтаю. Дело в том, что во время войны нам пришло много заказов. Очень много. Кстати — часть из них ушла-таки валашцам. Причем даже тогда, когда мы уже вовсю воевали. Дошли те заказы до места, или нет — мне неведомо, но то, что подставные люди работали на Орбеля теперь доподлинно известно. Как бы там ни было — заводы попросту не смогли выполнить все заказы. Ясно это стало уже к концу лета. И тогда Совет решил… Да-да — распродать арсенал. Ибо посчитали, что войне скоро конец, никто же не предполагал, что затянется настолько. И вот, теперь — выясняется, что треть винтовок в армии изношена, ибо в строевых частях были винтовки ‘мирного времени’ — те, из которых постоянно учились стрелять и варварски чистили. И им не всем даже укорачивание поможет вернуть кучность боя. Часть винтовок вообще вышла из строя. То, что заводы спешно гнали во время войны — не выдерживает никакой критики. Оно получше валашского хлама, но лишь в сравнении с ним чего-то стоит.

— Трофеи?..

— Увы. Спохватились только сейчас. Трофеи презрительно собирали ‘на металл’, полагая свое оружие куда лучшим валашского. Кроме того, все мало-мальски приличные ружья и пушки были у Валаша на востоке — против Рисса. А тут было старое дерьмо, да мобилизационные эрзацы. А под финал битвы пошли и вовсе ужасающие изделия, из сырой стали — и они составляют четверть всех трофеев…

— А поделиться Рисс, судя по общей международной обстановке, уже не хочет? И Рюгель, (не знаю уж как с прочими городами Союза) вот-вот останется беззащитным?

— Я этого вам не говорил. И, хотя и не так мрачно, но так все в общем и есть.

— То есть — новые винтовки-карабины — получаются именно новыми? С завода?

— Именно так. И именно потому есть шанс. Но, правда, не все так просто. И дело тут не только в Арсенале — есть кое-какие договора, которые многое осложняют.

— А точнее?

— Дело в том, что одно из краеугольных условий конкурса — нельзя менять систему винтовки. Затвор и ствол должны остаться прежними. Таково требование Союза для оружия городских полков — и город обязан подчиняться. Так что это невозможно даже обсуждать. Ствольную коробку же изменить, конечно, можно — но мы попросту не успеем это отработать. Грубо говоря — изменения могут носить только внешний, незначительный характер. По сути — только дерево и можно изменить — но что это даст? Ну и штык… Кстати, военные очень хотят вместо тяжелого и дорогого кинжала штык ‘по типу валашского, резервного образца’ то есть игольчатый. Причем и насчет длины штыка есть желание его укоротить с двух с половиной пядей до полутора. Мол, от конницы отстреливаться лучше, а в драке вполне достаточно только колоть, и не надо насквозь протыкать человека, хватает лишь на ладонь вогнать…