Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

Окруженные части и подразделения Красной армии заходили в леса и устраивали там круговую оборону. Немцы продолжали свое продвижение на Восток. Стоило только находившимся в лесу частям обнаружить себя, немецкая авиация начинали бомбить их, а полевые войска – обстреливать из артиллерии и минометов. В конечном счете бросались техника, боеприпасы, уничтожались, закапывались и зарывались в землю штабные и другие документы, а бойцы и командиры расходились кому куда заблагорассудится. Некоторые командиры вели себя недостойно. Например, командир 61-го ск генерал-майор Бакунин с группой штабных работников в количестве 32 человек распустил весь оставшийся личный состав, который долгое время ходил в тылу противника, не проявляя никакой активности и лишь искал возможность перейти линию фронта. Командир 21-го ск генерал-майор Борисов, нач. его штаба генерал-майор Закутный, командир 37-й сд этого корпуса полковник Чихарин и др. для того, чтобы удачно самим было скрыться, разогнали от себя бойцов и младших командиров. Оперативная группа из Белостока, идя 10 дней по территории, захваченной противником, видела большое количество красноармейцев, бросивших оружие, бродивших по селам. Немецкими войсками они не задерживались, в плен их не брали, но командный состав расстреливался на месте любыми чинами немецкой армии.

17 ноября 1941 г. начальник Политуправления Западного фронта дивизионный комиссар Лестев в докладе «О политико-моральном состоянии войск» писал: «Тяжелораненные или раненые в ноги, которые не могли идти и даже ползти, в лучшем случае оставались в деревнях и просто бросались на поле боя, в лесах и погибали медленной смертью от голода и потери крови. Все это происходило на глазах у людей и являлось одной из причин того, что многие красноармейцы и командиры стремились уклониться от боя, ибо в ранении видели неизбежность гибели». По сведениям, приведенным Г.Ф. Кривошеевым, 200 (двести) армейских госпиталей пропали без вести,17 – вышли из окружения «с большими потерями»[211].

Рассуждения о том, что «раненые, которых не удалось эвакуировать, были переданы на попечение местного населения» звучат кощунственно. Каким образом «местное население», в доме у которого не было ни медикаментов, ни даже лишних продуктов, могло взять на себя тяжело раненных?

Из окружения каждая часть или подразделение Красной армии выходили по-разному. Во многом это зависело не только от обстановки, но и от понимания каждым окруженцем своего воинского долга. Встречались и слабые духом, трусы и паникеры, занимавшие выжидательную позицию (чья возьмет?), и отвратительные себялюбцы, воспользовавшиеся добротой колхозников, их отношением к Красной армии. Они оставались на оккупированной территории, становились примаками и жили в свое удовольствие. Некоторые красноармейцы и командиры сдавались врагу, но абсолютное большинство отступало с решением либо пробраться к своим, либо умереть.