Не слабое звено (СИ)

Выкройки под гамбезоны строились легко, да и швеям работа с ними была знакома. Для сюрко Таня выбрала более плотную ткань, нежели была сейчас на стражах. Пришлось облачать всех в доспехи, чтобы не напутать с размерами. Вопрос стоял только в нижней части костюма – чулки на подвязках и что-то похожее на трусы Тане показали только после того, как она подняла свой голос под пятиметровый почти потолок, и заявила, что хозяйка здесь одна.

– Леди, позвольте только я новые сошью, и вы на них посмотрите. Ношенные мы не можем показать! – испуганно ответила одна из швей. Таня успокоилась, и вспомнила, что ей полагается от таких деталей падать в обморок, а не настаивать с показом.

– Хорошо, шей, только не старайся, делай наметки, я пойму. Сегодня чтобы готово было. Будем переделывать эту часть одежды, - заявила Таня в полной тишине и села угольком рисовать свободные шорты, в пояс которых можно просто продеть шнурок. Такие свободные и доходящие до колена штанишки можно заправить в чулки. К брюкам мы перейдем позже – подумала Таня. Пока и к такому будет сложно приучить.

Швея сшила то, что здесь было единственным мужским бельем – трусы, похожие на трусы Губки Боба – квадратные, широченные, с длинными подвязками. То есть, трусы перевязывались сверху как мешок с картошкой, или как халат, пояс крепился с двух сторон. Размер фри сайз позволял запихнуть в них и пышнотелого пузанчика и тощего, как доска юношу – пояс сам обозначит границы и притянет ткань к животу.

– Вот рисунок, по сути, это такие же, рейтузы, как ваши, только поясок вставляется в верхний подшитый край, а длиной рейтузы почти до колена – чулки, надетые поверх ткани рейтуз не будут скатываться, да и потеплее будет, - показала Таня.

Она взяла для примера первый размер одного из стражей и веревочку, которой они обмеривались, сосчитала узелки, приложила к ткани, которая больше походила на плотную рогожку. Отрезала по размерам, сметала «вперед иголкой», подвернула верх под шнурок, так же быстро прошила, вывернула, вставила шнурок, и показала швеям.

– Размеры должны совпадать. Шьем по две штуки на каждого. Но перед этим, я хочу попросить прокипятить эту ткань и отбить валиками – так она станет мягче.

Рубахи можно было оставить. Достаточно широкие проемы под рукава, широкие спины и шнуровка на груди позволяли делать общий размер на всех – совсем тощих и маленьких стражников в отряде Эдварда не было, но девушкам было велено вышить нитками имена на каждом наборе, и к нему пошить два небольших мешка с именем. Чистое выдается в именном чистом мешке, грязное забирается тоже в мешке – все как в армии, об этом рассказывал Тане Гоша.

– Да, Гошка, как же ты был прав! – прошептала Таня, выйдя на улицу. Валил снег, во дворе его быстро подметали и выкидывали за ворота, иначе, через несколько часов вышедшее солнце превращало его в грязь под ногами. – Ты больше знал, да и Костю вычислил на раз, не то что я – тюха – матюха. Но сейчас жаловаться поздно. Ты столько всего рассказывал мне, и если бы мы попали сюда вместе с тобой, а не с Костей, мне, скорее всего, повезло бы остаться женщиной, а не стать мужиком в юбке, - Таня тяжело вздохнула и улыбнулась, вспоминая Гошу.

Двор Таня велела посыпать крупными опилками, которых здесь, кстати, было не много. Кучки мелких камней, что лежали без дела после работы каменщиков уже использовали – насыпали сначала крупных, а потом выровняли мелкими перед входом в донжон. Здесь же поставили две лавочки, больше похожие на кресла. Служанки выносили из дома одеяла, усаживали в них леди, и закутывали с ногами, если они хотели побыть на воздухе. Но Тане не сиделось на месте, и жители замка уже привыкли, что в любой момент она может «засунуть нос» в самый неожиданный момент.

Таня помнила, как соседка баба Зоя выводила вшей, которых они привезли из пионерского лагеря – косы после купания надо было просушивать. Намазывать покупные мази она не дала, и делала отвар из полыни и чистотела, а потом заливала голову подсолнечным маслом – это как с клещами – дышат насекомые тельцем, а тут фиг вам, а не воздух. А потом в горячую баню, и с дегтярным мылом эти твари вымывались просто прекрасно. Ну, и, конечно, волосы сушить и вычесывать, а всю одежду и постель прокипятили.

В донжоне вшей не было, и чтобы не появились, Таня лично проверяла комнатки, где жили постоянные слуги. Пререканий не было – Маргарет всех заставляла держать чистоту.  А вот о башнях этого сказать было нельзя.

В один из солнечных и морозных дней, когда первая банька была готова, стражей попросили покинуть башню, и двадцать девушек, что пригласили из деревни, вооружившись ведрами, горячей водой, песком и мылом начали отмывать это мужское пристанище. Все топчаны мужчины вынесли на улицу, и сейчас занимались тем, что показала хозяйка – чуть обжигали их на костре, потом мыли в мыльном растворе. Дереву возвращался даже рисунок, да и грязь со вшами моментально обгорали.

Когда помыли стены, полы, вернули топчаны, что сейчас были у каждого стража, Эдвард пошел проводить с ними инструктаж по помывке. Травы нашлись у деревенских травниц, и сейчас пять ведер кипятка с заваренными чистотелом и полынью стояли прямо в горячей парной. Масла выделили с хранилища, хоть и не подсолнечное, а горчичное и льняное, но суть та же.