В плену желаний

— Услышь меня, пожалуйста, не дразни Бушина, — проговорил Громов и, подойдя ближе, чуть встряхнул ее за плечи. — Чем больше ты сопротивляешься, тем больше он над тобой издевается, неужели не понятно?

— Не трогай меня, — рассерженно прошипела Ира, поморщившись от боли — порезы на спине неприятно саднило. — Какое тебе вообще до меня дело? Ты ведь такой же, как и все они.

— Я помню, мерзкий тип. Да, я именно такой, — резко сказал Тимур и, развернув ее к себе спиной, скомандовал: — Стой здесь.

Открыв шкафчик над раковиной, достал нужные медикаменты и разложил их на столешнице.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась она, наблюдая за его действиями через зеркало.

— Сама не видишь? — огрызнулся Тим. Его задевал тот факт, что Ира считала его мерзавцем. Он и так делал все возможное, чтобы облегчить ее пребывание здесь, но не мог рассказать ей правду.

Она зло посмотрела на него и крепче прижала руки к груди.

— Не шевелись, — приказал он, смочил вату перекисью и аккуратно приложил к царапине на спине. Она вскрикнула от внезапной боли, кожу на месте рассечения нещадно жгло. Тимур, поддавшись порыву, подул на рану, чтобы хоть как-то смягчить ее страдания.

Ирина озадаченно следила за тем, как осторожно он обрабатывает ей ссадины, и поражалась происходящему. Тим перехватил ее взгляд и смутился.

— Ну вот, уже не так страшно, как казалось, — примирительно произнес. Он смог взять себя в руки и унять гнев. В конце концов, Ира ни в чем не виновата, и выплескивать на нее негативные эмоции неправильно.

Тимур закончил обрабатывать спину и, нанеся на кожу заживляющую мазь, отошел в сторону, чтобы взять халат.

— Зачем ты это делаешь? — вдруг спросила она, пытаясь разгадать мотивы его поступков.

— Что конкретно? — вопросом на вопрос ответил он.

— Твое мнимое благородство.

— Почему мнимое?

— Одной рукой гладишь, а другой толкаешь на амбразуру, — пояснила Ирина, все так же следя за его движениями.

— Это моя работа, — грустно произнес Тимуру.

— Не тошно тебе от такой работы? — съязвила она. Она сама не понимала почему, но ей постоянно хотелось нагрубить ему, разозлить и каким-то образом вывести на эмоции.

— Почему мне должно быть тошно? В каждой работе есть свои недостатки, тебе же не было тошно приговаривать людей к заключению? — прозвучало скорее утвердительно, нежели вопросительно.

Он снял с крючка халат, растянул его за плечи, предлагая Ире надеть его.

— Это другое, они преступники, — возмутилась Романова, поочередно просовывая руки в рукава. — Впрочем, такие же, как ты.

Громов аккуратно накинул халат на ее израненную спину и развернул к себе лицом, держа за плечи и призывая смотреть в глаза.

— Хреновая ты судья, раз выносишь приговор, не имея прямых доказательств. А как же презумпция невиновности? — насмешливо добавил он.