Кошки смотрят свысока

Леха уже смирился с тем, что его использовали в качестве подушки и грелки. Он даже придумал более-менее дееспособную отмазку, чтобы прикрыть то, что приличным людям не показывают. Но не-е-ет! Мы же, Альбина Яницкая, не ищем легких путей. Вся  наша жизнь — борьба!

Со здравым смыслом.

И что бы она ни использовала в качестве оружия, Леха попадал в радиус поражающего действия. Когда находился рядом. Мозг разжижался, воля терялась, как у слона при звуке флейты. И восставало то, что должно было мирно болтаться за ненадобностью.

Поэтому после насмешливой фразы Савы, куда Леха собирается ныкаться от Тяжелкова после возвращения, Штык решил сесть подальше, чтобы спокойно подумать. И принять решение. Не давал покоя и вопрос, чем он готов расплатиться, совестью или сердцем.

Чисто как мужик, Маркелов не трусил. Тем более что и повода — формально — не было. Ведь между ним и Альбиной, что бы ни там думали окружающие, ничего не случилось.

Но, во-первых, то ли еще будет. Неизвестно, до чего дело дойдет, учитывая настойчивость блогерши. А «настойчивость» у нее была о-го-го! У Лехи она вызывала очень стойкую реакцию.

А во-вторых, Леха был в «Золотой рыбке» не как частное лицо. То есть ответственность нес не только — и не столько, — за себя, сколько за фирму Кощея, чтоб ему там икалось.

Самое очевидное, что Леха мог сделать, это отказаться он контракта с Пашкой. Тем более, что формально его — контракта — и не существовало. На словах они договорились, а бумажки оформлять было некогда. Да, Кощей не будет в восторге, но и сам не без греха, так что как-нибудь утрясут. Тогда он будет отвечать только за себя. Так проще.

Но вопрос, чего желает Аля? Вчера, пьяная, она желала спать. А сегодня, трезвая, — целоваться. Всерьез или просто чтобы Зубкова позлить? Полная непредсказуемость Яницкой по разрушительности могла сравниться только с ее настойчивостью.

Вот как трактовать ее подчеркнутую холодность возле номера? Зубков не видит — пошел на хрен?

Леха решил не грузиться, поскольку логика и Яницкая были несовместимы, а других инструментов анализа у него всё равно не было. Он принял душ, побрился, потыкал каналы на телевизоре, нашел какой-то бандитский детектив и с час провалялся на кровати, критикуя постановку драк. Извилины постепенно закручивались на место. Дыхание выравнивалось. Мир обретал четкость.

Серия закончилась, а обед еще не начался. Леха решил подняться на крышу, подышать свежим воздухом и полюбоваться красотами. В коридоре было пусто и безжизненно. Маркелов поднимался по лестнице и думал об Але. В конце концов, может, хватит уже вестись на ее провокации? Может, уже пора начать играть по его правилам? Если она так жаждет его внимания, может, сто́ит его дать? В полном объеме…

Видимо, он задумался очень глубоко. Потому что, открыв дверь и сделав пару шагов, Леха понял, что находится не на крыше, а на четвертом этаже. Он хмыкнул и собирался вернуться, когда сбоку из-за закрытой двери послышались женские прерывистые стоны. Кто-то не отказывал себе в удовольствии. И разнообразии.