Закатиглазка [СИ]

— Старым методом, — Закатиглазка показала Зайцу свою походную вилку — вот этим, как только пенсионер вскроет сейф, я проткну его ненасытную глотку.

— Не, — Заяц присёрбнул пивка — он шею в три обхвата нажрал, такую не проколешь, лучше в глаз.

— По ходу действия видно будет, — Принцесса услышала как открылись двери и поспешно спрятала вилку в карман.

В вагон вошли Дед и Старший Брат, не останавливаясь, они прошли в спальный вагон, откуда Дед вернулся, уже, держа за руки двух братьев, Среднего и Младшего. Так же не останавливаясь они прошли мимо Принцессы и Зайца, только Дед метнул на Закатиглазку злобный взгляд, да братья пожелали доброго утра, и отправились, под надзором, «милого Дедушки» справлять утренюю нужду.

— Куда это они все вместе, — удивился Заяц.

— Братцы, теперь, в сортир под присмотром ходят, — Принцесса скривила брезгливую мину — боятся, что их там замочат.

— Не зря боятся, — Заяц допил пиво и отпихнул пустую обслюнявленную кружку — Я, когда председательствовал, бывал в командировке за рубежом, так в одном государстве был такой царь, который исключительно по сортирам мочил, хобби у него такое было. Так население в страхе перед ним, в сортирах, ни унитазов, ни дверей не ставило, что бы в случае царёва нападения, убегать сподручней было. То-то.

А меж тем поезд всё мчался вперёд, стремясь изо всех сил к ждущим его в необозримом далеке составам, доверху гружённым бесценной гречей.

Издавая пронзительный свист, паровоз выбрасывал из себя клубы пара, снопы искр вылетали из под колёсных пар. Раннее солнце нестерпимо опаляло окрестности, приобрёвшие более живописный, сельский вид.

Пошли бескрайние сельскохозяйственные поля и луга поросшие густыми травами, встречались и просторные водоёмы, с серебрившейся от солнечных бликов водой, и изо всех этих красот, словно грибы после хорошего дождя, произротали предупредительные знаки, с надписями сделанными большими красными буквами: «Частная собственность», «Выкупленно. Вход воспрещён!», «Несанкционированный отлов рыбы и купание строжайше запрещено!», «Не приближаться, убью!», и, просто — «Моё!».

— Запрещено, запрещено, запрещено. — только и успевала вслух читать Закатиглазка — такое впечатление, что если бы можно было запретить дышать, то и это бы запретили.

— А кто сказал, что нельзя? — удивился сидевший рядом с сестрой на спинке дивана Старший Брат — Сейчас, знаешь ли, стали давать больше власти на места, мол им же лучше видно как свой край обустраивать. И в одном городе N, ввиду того что всё было распродано задолго до выхода указа о местном самоуправлении, выдумали изумительный коммерческий ход, на городском совете приняли резолюцию о приватизации воздушных масс города и района.

— И это называется коммерческий ход? — Закатиглазка чуть не поперхнулась икрой, которую она вышкребала из полупустой консервной банки — Больше похоже на махинацию.

— Вот, совсем, ты сестрица, в бизнесе не разбираешься, — Старший Брат похлопал Принцессу по спине — ты так в махинации зачислишь и продажу мароженого, крупы, муки и макарон расфасованных в пачки по девятьсот, восемьсот и семьсот пятьдесят грамм, но по цене килограмма, или ряженку и кефир, разлитые в четырёхсот граммовые пакеты, но по цене поллитра. Что это по-твоему?