Щелкунчик и четыре королевства

– Я хочу, чтобы вы вручили ключ Кларе – от меня, – попросила молодая женщина. – На Рождество. Подарки для Луизы и Фрица я уже отдала Карлу. Но этот подарок... я хочу, чтобы Клара получила его из ваших рук. Она уже достаточно взрослая – она старше, чем была я, когда мы впервые обнаружили королевства. И в ней так много от меня... Для Клары такой подарок окажется лучше любого другого, он поможет ей, когда... когда меня не станет. Она готова.

Дроссельмейер с сомнением взял ключ.

– Ты уверена? – спросил он. – Может, ты предпочла бы отправиться туда вместе с ней? Чтобы самой всё ей показать и объяснить?

Мари кивнула – и снова согнулась пополам в приступе кашля. Дроссельмейер поддержал её – и не размыкал рук, пока больной не полегчало.

Слёзы жгли Мари глаза.

– Мне так и хотелось – ох, до чего же хотелось! Но я ждала слишком долго. Я думала, я поправлюсь, но мне становилось всё хуже. Мне не стоит уводить её туда вот так... Королевства должны быть исполнены волшебства. Чтобы, переступив порог, она испытала радость, как то и было задумано. Радость, а не скорбь.

Дроссельмейер опустился перед воспитанницей на колени.

– Если таково твоё пожелание, то, конечно же, я его выполню, – заверил он. – А ты уже побывала в королевствах, ты сказала регентам? Они знают?

– За этим я и пришла. – Мари выпрямилась, усилием воли превозмогая слабость. – Я должна отправиться туда сейчас, пока могу. Я так долго откладывала... это всё моя вина. Я боялась сказать. Это разобьёт ей сердце. Я никогда не думала, что однажды причиню ей такое горе. Что брошу её навсегда.

– Ты вовсе не бросаешь её, дитя, – возразил Дроссельмейер. – Она поймёт.

Мари не сдержала слабой улыбки:

– Вы до сих пор зовёте меня «дитя», при том что у меня уже своих трое.

– Хорошо, тогда пусть будет «смышлёное дитя», если тебе так больше нравится, – в свой черёд улыбнулся старик. – Ну пойдём, я помогу тебе.

Вдвоём они медленно двинулись вверх по лестнице. Но Мари уже не держали ноги. Она споткнулась и рухнула на ступени, всем своим хрупким телом сотрясаясь в приступе страшного кашля.

– Это была плохая идея, – озабоченно промолвил Дроссельмейер. – Надо вернуть тебя домой.

– Нет, – прохрипела Мари. – Я должна им сказать.

– Они всё поймут, – повторил Дроссельмейер. – Сейчас тебе следует быть дома, с семьёй.

Мари подняла затуманенный взгляд:

– Ох, дядюшка...

Дроссельмейер помог ей выйти из усадьбы на бодрящий осенний воздух.

Никто из них не видел и не знал, что с высоты старинных часов за ними наблюдают чьи-то внимательные глаза. Крохотная свидетельница происходящего – миниатюрная фигурка с розовыми волосами, уложенными в замысловатую причёску, – видела всё, хотя и не слышала ни слова. По белым фарфоровым щёчкам точно сахарный сироп струились злые слёзы.