Нокаут

Откинувшись на спинку старого стула, посмотрел налево. Вся стена была увешана нашими с Габи кубками, медалями, грамотами. Когда я снял для нас отдельную квартиру, то сестрёнка не захотела всё это перевозить и вообще не хотела видеть любое напоминание о её минувшей славе. Я же в принципе никогда особо не хвастал своими достижениями и оставил все свои медали здесь.

К своим 22 годам я достаточно многого добился в боксе, однако мне есть куда расти. С двенадцати лет я неустанно работал над своей формой, техникой и навыками. Каждый год проводил по несколько официальных боёв и бессчётное количество подпольных. Правда уже четыре года как завязал с неофициальными поединками.

В профессиональном боксе существует огромное количество организаций и федераций, каждая из которых организует бои и имеет свои титулы. Существует мировая четвёрка федераций первого эшелона. Они знамениты своими титулованными боями, известнейшими боксёрами и властью над всеми остальными. Помимо них по всему миру расположены штаб-квартиры более мелких федераций второго эшелона. Они так же организовывают бои, но зачастую либо менее известных боксёров, либо начинающих, либо же перспективных. Например, таких, как я. По правде говоря, я никогда не стремился к популярности, но сдерживал свои амбиции из-за Габи.

Почему?

Всё очень просто. Дело в том, что в боксе чем больше зарабатываешь, тем больше ты платишь людям, окружающим тебя. А этих людей с возрастанием твоих титулов становится до неприличия много. Агенты, менеджеры, советники, катмены[13], врачи, массажисты, диетологи, повара. Да, на уровне боксёра Майка Тайсона даже есть повара, готовящие для тебя то, что одобрил твой диетолог. Всем этим людям нужно платить. И это я ещё молчу про огромные налоги.

Во втором эшелоне тоже платить приходиться, но людей в разы меньше. А значит, я мог большую часть денег тратить на Габи, её образование и танцевальную карьеру. Когда она получила травму, то я оплачивал её лечение и реабилитацию. Затем не мог оставить её в том состоянии растерянности и отложил свои амбиции ещё на пару лет.

А сейчас у неё появился Оливер и я по всей видимости смогу заняться своей карьерой по-настоящему. Со мной неоднократно связывались агенты и предлагали продвигать меня и сделать таким же именитым как тот же Тайсон, Джонс или Холифилд. Я всем отказывал и продолжал драться исключительно на чемпионатах США и пару раз ездил в Мексику и Европу. Я не стремился на мировую сцену, но теперь пора задуматься об этом.

— Сын, и ты не против нахождения Оливера на твоей жилплощади? — вырвал из размышлений Ник, посмотрев на меня и зачесав набок свои седеющие волосы. Его карие глаза внимательно смотрели на меня, пока я обдумывал свой ответ.

Вообще я безмерно благодарен этим людям, что в своё время они повстречались на нашем с Габи пути. Однажды Ник увидел меня на подпольном бое в Рио. До сих пор не знаю, что он там забыл, ведь тогда он с женой приехал в отпуск и подобные развлечения явно не значатся в списке неотложных дел обычных туристов. Он никогда мне не рассказывал каким образом забрёл в тот район, недалеко от фавел, но тем не менее там нас судьба и свела. После моей победы Ника интересовал только один вопрос: есть ли у меня родители. В двух словах я обрисовал ему свою жизнь и он, решив, что без нас с Габи не уедет из Бразилии, начал носом землю рыть, чтобы оформить опеку над нами. Возможно, из-за того, что мы были фактически беспризорниками, органы опеки Рио пошли навстречу американцам, бумаги достаточно быстро были собраны и мы переехали в Лос-Анджелес. Хоть мы с Габи и учили английский в школе, но поначалу говорили с жутким акцентом. Однако быстро втянулись, всё-таки сама среда способствовала быстрому овладению языком. Переехав, я не бросил бои, хоть Ник и Шерри просили завязать и не подвергать свою жизнь риску, но их доводы не были для меня значимыми. Поэтому им пришлось смириться и не лезть в мою жизнь, учитывая, что я успевал везде. И учиться, и за сестрой присматривать, и деньги зарабатывать.