Крылья за моей спиной

- Ты такая же ходила по двору, с малолетства, деловая колбаса. Только шевелюра рыжая везде и мелькала. Ой, не рыжая!

Настя открыла перед ним подъездную дверь, рассмеялась.

- Да ладно, Федь. Рыжая я, рыжая.

- Солнцева, ты меня пугаешь.

- Боже, Федь, как давно меня никто так не называл! Я столько лет уже не Солнцева.

- А Серго-то приедет?

Улыбка на Настиных губах растаяла. Она отвернулась к двери квартиры, принялась замки отпирать, радуясь, что за этим делом может спрятать от Лера свои эмоции.

- Я не знаю, не уверена. Он очень занят.

- А когда он был не занят? Деловой наш.

Фёдор прошёл на кухню, поставил пакеты на стол. А Настя не утерпела, поинтересовалась:

- А ты чем занимаешься?

- Так я это, «Ультру» купил. Точнее, с другом напополам купили. Он сам в Москву перебрался, а я здесь заведую. Хороший доход приносит, между прочим.

- С ума сойти. – Настя на самом деле была поражена. – Ты молодец, Федя.

- Мой клуб – моя крепость, - рассмеялся он.

- Не пьёшь?

Он странно скис.

- Знаешь, Настён, как на духу тебе скажу, иногда и рад бы. Но ведь в чём свинство, привык к хорошему. Не меньше ста баксов за бутылку. А за такие деньги особо не попьёшь, разоришься. Приходится вести трезвый образ жизни.

- Молодец, - снова похвалила его Настя, рассмеявшись.

- У меня такое чувство, что ты мне кличку дала, - несколько язвительно отозвался Лер. – Молодец!

- А что поделать, раз ты молодец?

Он на часы глянул.

- Ладно, я пойду, у меня дела. – В расстройстве поскрёб гладко выбритый подбородок. – Пожарники должны прийти, снова будут душу и деньги из меня тянуть. Но мы с тобой ещё поговорим. Ты ведь не уезжаешь?

- Нет, пока не уезжаю.

- Вот и отлично. Солнцева, я, честно, рад тебя видеть. – Он окинул Настю выразительным взглядом и пошловато хмыкнул. – Особенно, когда ты так выглядишь. Как из журнала.

Настя поморщилась.

- Только не говори из какого, - попросила она. – Не хочу знать.

Федя ухмыльнулся, потом посмотрел на девочку, которая стояла у стены и внимательно за ними наблюдала.

- Пока, мелкая Солнцева, - попрощался он.

Вика выдвинула ногу вперёд, совсем как отец, и упёрла руку в бок, принимая вызывающую позу.

- Я – Маркелова!

- Вот сейчас я вижу, - рассмеялся Лер. – Потом поговорим, Насть.

- Поговорим, - согласилась она, открывая ему дверь. – Удачи тебе с пожарниками.

Федя рукой махнул и быстро спустился по ступенькам, хлопнула подъездная дверь.

- Мам, кто это?

Настя на дочку обернулась, та на самом деле выглядела обескураженной.

- Это дядя Федя, друг моего детства. И не говори, что он тебе не понравился. Такого ещё не было. – Настя прошла на кухню, а Вика замерла в дверях. Посмотрела в задумчивости.

- У тебя, оказывается, было трудное детство.

Настя от неожиданности замерла, перестала шуршать пакетом, через плечо обернулась, но дочка уже убежала в свою комнату. Оставалось лишь в растерянности хмыкнуть.

Сергей приехал на следующий день. Настя ждала его появления, мысленно пыталась просчитать время – когда он, самое позднее, может прилететь; сколько времени ему потребуется, чтобы выяснить, куда они с Викой уехали, а это зависит от выдержки Лиды и больше ни от чего; сколько времени добраться сюда. Она ждала его и волновалась. Кормила дочку завтраком, почти не слушая, что та ей говорит, только кивала. Потом они вместе сходили в салон красоты, Настя сделала маникюр, а Вика внимательно наблюдала за процессом. Она любила ходить вместе с матерью в салон, даже никогда не канючила, сколько бы времени не требовалось потратить на наведение красоты, Вике всё было интересно, а уж если ей самой нужно было сесть в парикмахерское кресло – восторгу не было предела. В этот раз в салоне они провели около часа, и когда вышли на улицу, Настя сразу кинула взгляд на часы. Время приближалось к обеду, и по Настиным подсчётам Маркелов должен был вот-вот появиться. Даже подумала, что когда они вернутся к дому, он уже будет их ждать у подъезда. Вот только предугадывать, в каком настроении он будет – не хотелось. Это он провинился, а не она, и выслушивать его претензии за столь скорый и сумасбродный отъезд, она не намерена.

Но у подъезда их никто не ждал, Настя ещё постояла немного на улице, наблюдая за дочкой, которой захотелось покататься на качелях. Та побежала на детскую площадку, а Настя снова окинула некогда родной двор изучающим взглядом. Сейчас все события, произошедшие десять лет назад, - любовные страсти, осуждение соседей, шёпот за спиной – всё казалось странным, и происходило вроде бы не с ней. Когда-то мнение окружающих имело для неё огромное значение, даже мнение людей, которых она толком и не знала, но которые, проходя мимо, могли бросить на неё косой взгляд. И это задевало, это было важно и беспокоило, не давало жить спокойно, ведь так воспитывали её родители, вкладывая в её голову приличия, которые соответствовали их окружению. С годами всё изменилось, не то чтобы наплевать стало, просто изменились ценности, приоритеты; черта, за которую невозможно заступить, отодвинулась и стала чётче, не столь размытая, обусловленная одним словом «нельзя». С возрастом стало понятно, что именно нельзя, а что иногда и необходимо, как бы двулично это не прозвучало.