Мир и война в жизни нашей семьи [litres]

В это время комсомолом устраивались всякого рода агитационные культпоходы по деревням.

В Павшине наша компания лыжников состояла из братьев Савиных – Александра, Егора и Леши, Кабанова Николая, Попова Николая, Клопова Николая, Никитина Володи и меня.

Катались мы большей частью днем по воскресеньям и в будние дни вечерами, когда кончались все домашние дела.

Походы у нас были небольшие, по 3–5 км, и большей частью катались с гор. Излюбленной горой для нас была Пенягинская гора. Гора эта длинная (около 0,5 км) и сравнительно крутая.

Для проверки нашей ловкости и храбрости мы устраивали посредине горы небольшой трамплин. Но надо сказать, что преодоление трамплина редко у кого было удачным. Обычно мы после трамплина падали и часто ломали лыжи. В то время мы катались в валенках и крепления у нас были самыми примитивными. Однажды мы съезжали с Пенягинской горы вечером, возвращаясь из поездки к д. Митино. Стало темнеть. Съезжая с горы, я не заметил трамплина и не подготовился к нему. Когда летел с него, то не удержал как следует лыжи. Мыс правой лыжи у меня наклонился и врезался в снег. Я сделал цирковое сальто-мортале через правую лыжу. Она сломалась. Я валяюсь на снегу с обломками на правой ноге. Левая лыжа соскочила с ноги, укатилась куда-то вниз.

Падение совершилось удачно. Руки-ноги целы. Ребята надо мной посмеялись. У них спуск оказался удачным: они не попали на трамплин. Я спускался с горы с двумя половинками правой поломанной лыжи. Левую лыжу в потемках я не нашел. Она, наверное, врезалась в сугроб.

К этому времени я уже прилично научился кататься. И то, что в этот раз не поломал ни рук, ни ног, говорит о том, что я научился падать.

Еще раз подчеркиваю, что самое основное качество хорошего лыжника, – это научиться падать без ушибов. Падать мы научились и ходили на лыжах иногда без отдыха километров по 10. Ходили до ближайших к Павшину деревень. Иногда катались до Архангельского, один раз даже до Воронков.

И вот стали мы поговаривать о более длинных переходах. На одном таком собеседовании мы договорились совершить, как часто писали в то время, «культпоход» от Павшина до Истры.

После долгих переговоров и приготовлений группа наконец-то сформировалась в составе: Никитина Володи, Кабанова Коли и меня. Вышли мы из Павшина утром, часов в 9.00. Экипировка не ахти какая. Лыжи фабричного производства, в валенках, костюмы обычные: брюки обычные повседневной носки, пиджаки костюмные, конечно, уже сильно поношенные (новый костюм всегда теплее). Под пиджаком трикотажные свитера, не шерстяные, поношенные. На головах вязаные шапки, и в варежках. Крепления на лыжах ременные, для крепости крепления привязаны вокруг валенка через задник.

Погода довольно холодная, что-то в пределах 20–25 градусов. Холодит – бодрит. Мы идем быстро. Местами попадается лыжня, но большей частью приходится идти по целине, иногда по санному пути. Первым идем попеременно, так как первому идти тяжелее.

Когда прошли немногим более 5 километров, за Черневом начался встречный ветер. Идти стало тяжелее. Одежда у нас, как говорят, была жидковата, у нас у всех стала мерзнуть часть тела ниже пояса. Продувало через ширинку. Вот тогда мы поняли, в чем преимущество матросских брюк.

Собираясь в поход, мы даже думали где-либо на остановках провести среди населения читку и взяли с собой несколько экземпляров свежих газет. И вот когда стали замерзать, мы вспомнили о газетах и догадались утеплиться: опустили их спереди под пояс между нижним бельем и брюками.

О! Теперь совсем другое дело. И теплее, и не дует. И мы не мерзнем. Прошли километров 15. Стали уставать. Собирались заехать в какую-нибудь чайную, но в ближайшей деревне чайной не оказалось. Коля Кабанов вспомнил: в деревне Талицы у него есть дальняя родня – какая-то двоюродная тетка. Деревня эта скоро будет.

И вот мы в Талицах. Нашли родню – тетю Дуню. Дома она оказалась одна. Был первый час. Тетя Дуня уже истопила русскую печь. В доме тепло, чисто.

Тетя Дуня Николая узнала. Он представил ей нас как своих товарищей.

Тетя Дуня забеспокоилась, забегала. Предложила нам раздеваться, проходить вперед к печке погреться.

Стена печки, выходящая в большую светлую комнату, облицована белыми изразцами с синей каемочкой. Кухня от прихожей отделена перегородкой. Вход на кухню зашторен цветастой занавеской.

– Сидите, грейтесь, а я пока поставлю самовар. Потом уж покормлю вас.

Мы отогрелись, осмотрелись. Тетя Дуня, когда мы вошли, выглядела какой-то растрепанной: один рукав платья засученный, другой – опущенный, волосы на голове распущены; на одной ноге галоша, а на другой – какой-то опорок.