Стамбульский ребус

— Тогда ты рассказывай, Омер! — посмотрел он на молодого человека. — Каким он был, твой будущий свекор?

Омер, стоявший рядом с креслом девушки, вздрогнул — его застигли врасплох. Казалось, что искорки гнева в его глазах вот-вот превратятся в яркое пламя, но ему удалось сдержаться.

— Да упокоит Аллах его душу, — проговорил он с прежним спокойствием. В голосе не было и намека на эмоции, как будто речь шла о незнакомце. — Лично мне он ничего плохого не сделал.

Только и всего — ни подробностей, ни разъяснений. Али ни за что не позволил бы ему так легко отделаться.

— А будущий свекор любил тебя? — Не дожидаясь ответа, он кивком головы указал на руку Омера. — Вижу, что у вас с Эфсун-ханым нет обручальных колец.

Оба тут же взглянули на свою правую руку. Мой напарник, довольный произведенным эффектом, нанес финальный удар:

— Или, может, покойный не очень-то рад был вашему желанию обручиться?

— Бред какой-то! Отец, напротив, очень хотел, чтобы мы поженились. — Эфсун нахмурила брови. В ее глазах заплясали язычки гнева. — И вообще, как это связано с убийством?

Настал момент истины: на сцене должен был появиться сочувствующий полицейский.

— Пожалуйста, Эфсун-ханым, не нужно волноваться. Мы не собираемся без надобности совать нос ни в ваши дела, ни в дела Омера-бея. Просто пытаемся найти убийцу вашего отца, — сказал я.

Не помогло: она по-прежнему хмурилась.

— В таком случае лучше займитесь его профессиональной деятельностью. В семье никто ему зла не желал.

Кажется, наконец мы что-то нащупали.

— О его профессиональной деятельности мы тоже поговорим, Эфсун-ханым. Но сначала мне хотелось бы узнать кое-что еще. Сколько лет второй жене вашего отца. Она молодая?

— Молодая, — ответила Эфсун, особо подчеркнув это слово. — Понимаю, к чему вы клоните, и сразу скажу: у них с отцом разница двадцать лет. Она на два года старше меня. Молодая, здоровая, красивая.

Девушка старалась говорить нарочито насмешливо, но ей не удавалось скрывать свою глубокую печаль и злость, которые, казалось, вот-вот выйдут из-под контроля.

— Она в курсе случившегося?

— Да, я позвонила ей утром.

— Позвонили? Она не с вами живет?

— На прошлой неделе она уехала на родину, в Ризе.

— И как она восприняла эту новость?

— А вы как думаете? Конечно, это был удар для бедняжки.

Эфсун искренне сочувствовала мачехе. Родного отца ей было не жаль, а ту, которая ворвалась в их жизнь и разрушила их счастье, эту женщину — и не женщину вовсе, а какую-то девчонку-ровесницу, — она жалела. Возможно, Эфсун была намного мудрее, чем я думал.

— Она приедет в Стамбул?

Эфсун кивнула:

— Да, выезжает сегодня вечером. Назлы была предана моему отцу. Не смотрите на меня с таким удивлением, Невзат-бей. Ее вины тут нет. Представьте бедную девушку, без единой родной кровинушки. И тут ее одаривает вниманием взрослый, состоявшийся мужчина. Что бы вы сделали на ее месте?