И жизнью, и смертью
- Автор: Рутько Арсений Иванович
- Год: 1970
- Язык: русский
- Год: Детская литература
- ISBN: не указан
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «И жизнью, и смертью». Краткое содержание книги:
АВТОР
На стене, под пропыленной, вылинявшей занавеской, висели женские платья, на подоконнике лежал полосатый красно-синий мяч, детская матросская бескозырка с якорями и полустертой надписью на георгиевской ленте: «Бородино», кубики с разрезными картинками. Никитич не прикасался к вещам сына, но иногда смотрел на них с такой тоской и болью, что Григорий, желая отвлечь старика, принимался рассказывать что-нибудь интересное или смешное.
Отношения их стали по-настоящему теплыми, когда однажды в ненастный ноябрьский день Григорий принес домой подобранного на улице полуиздыхающего щенка — лохматое и недоверчивое существо, с трудом ковылявшее на подбитых лапах. Никитич сначала смотрел на вислоухого жильца неодобрительно, но скоро привязался к кутенку всем своим изболевшимся нутром. Даже спать Кутику разрешалось в ногах Никитичевой постели.
— Будто теплом в доме повеяло, — как-то признался Григорию старик.
Григорий ничего не ответил, но подумал: «Может, и оттает понемногу душа у старого».
Расставаясь с университетом, Григорий предполагал, что будет ощущать пустоту, незаполненность жизни: делать ему окажется нечего. Но скоро убедился, что еще никогда его жизнь не была так напряженно заполнена, как теперь. Почти сразу же Быстрянский передал ему поручение Петербургского комитета: руководить рабочим кружком за Нарвской заставой, проработать там ленинскую книжку «Две тактики социал-демократии в демократической революции». Потом Быстрянский несколько раз просил его помочь печатать листовки в крошечной подпольной типографии на Охте. Дело это было опасное, потому что полиции удавалось время от времени обнаруживать и громить подпольные типографии, — так случилось в Севастополе, Кишиневе, Калуге, Киеве. И 20 декабря провалилась типография на Охте. Григория спасло от ареста только то, что во время полицейского налета его в типографии не оказалось.
По старой памяти и по делам к Никитичу нередко наведывались давние дружки с Путиловского и с других заводов, где ему когда-то приходилось стоять у слесарного верстака. Появлялись они почти всегда поздно вечером, под покровом ночной тьмы, когда легче уберечься от слежки и меньше риска привести за собой «хвост». Изредка забегал к Григорию Быстрянский — теперь они стали по-настоящему друзьями: связывала не только личная симпатия, но и дело, которому они посвятили жизнь.
В середине зимы произошло событие огромной важности: в Петербург вернулись из Парижа с Пятой общероссийской конференции РСДРП депутат Думы Николай Полетаев и посланный питерцами рабочий Саша Буйко, — они слушали в Париже доклад Ленина, беседовали с ним, принимали участие в борьбе с ликвидаторами, отзовистами и «богостроителями». Предстояло донести ленинские слова и решения конференции до возможно большего количества людей в Петербурге — это было самое надежное оружие в борьбе за укрепление партии. Теперь Григорию приходилось выступать на кружках и собраниях почти каждый вечер.
В ту зиму конспиративные квартиры и явки проваливались одна за другой, поэтому маленькая и невзрачная квартирка Никитича и стала местом нескольких партийных встреч. Здание Психоневрологического института на Невском проспекте, где до этого собирались пропагандисты, после ареста в его стенах всего состава Петербургского комитета оказалось под неусыпным наблюдением полиции. И когда вернувшемуся из Парижа Полетаеву нужно было срочно рассказать о конференции, одна из встреч и состоялась у Никитича.
Вечер выдался метельный и вьюжный, на улицах по-волчьи выл ветер.
— Лучшего для конспирации и не придумать, — заметил, отряхивая у порога снег, Быстрянский, пришедший первым. — Собаку выгонять из дома и то жалко. Правда, Кутик?
Пестрый, в рыжеватых подпалинках, вислоухий песик к этому времени уже оправился и обжился на новом месте и стал с доверием относиться к людям. Восторженно повизгивая и стараясь лизнуть Быстрянскому руку, он вертелся у пришедшего под ногами.
— Ну-ну, уймись, рыжая животина, — пошутил Быстрянский, присаживаясь на корточки и теребя щенка за уши. — Виноват, позабыл тебе колбасных обрезков полфунта купить!
Никитич занавешивал одеялами выходившие на улицу окна. Он оглянулся на кутенка, и Григорий впервые увидел, как старик улыбнулся в прокуренные усы. Справившись с одеялами, Никитич, кряхтя, спустился с табуретки, крепко пожал пришедшему руку.