Танцующий лепесток хайтана (СИ)
- Автор: YeliangHua
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Танцующий лепесток хайтана (СИ)». Краткое содержание книги:
— …... — безмолвный контакт продлился буквально долю секунды.
Ваньнин тихо прокашлялся, отворачиваясь. Изображать безразличие он умел как никто.
Безразличие было безопасным островом, на котором он успешно укрывался всю свою жизнь от окружающих его людей. Если Мо Жань смотрел на него так, потому что переживал, что он надумает лишнего после вчерашнего инцидента, у него для юноши были отличные новости: он не собирался строить каких-либо иллюзий. Что произошло, то произошло. Это было… странно, но это было, пожалуй, всё, на что такой человек, как Чу Ваньнин, мог рассчитывать в своей жизни.
Через пять минут сцена погрузилась в темноту, как если бы помещение внезапно накрыло волной, за которой следовала непроглядная бездна. В воздухе зазвенела единственная протяжная нота — а за ней последовал мягкий перелив тоскливой трели циня.
В следующее мгновение одинокая вспышка вспорола черноту, открывая сцену, от которой у любого пошли бы мурашки по коже: в ярко-алом пятне света, расплывающемся неясными контурами подобно кровавому цветку, в неестественной позе застыл бледный силуэт.
Ваньнин.
Казалось, тонкие серебристые струноподобные нити присоединены к его рукам и ногам, сковывая движения — и все же он двинулся, крутанувшись на месте, словно в безмолвной мольбе.
В тот же миг на сцене возник еще один темный силуэт, который до этого все время находился в тени. Их тени сплелись в единое целое, но при этом танцовщик в светлом продолжал оставаться в основном фокусе, двигаясь одновременно и плавно, следуя за бесконечно печальной мелодией, и в то же время немного дергано — как будто что-то в нем оказалось внезапно надломлено.
Темный силуэт все это время продолжал скользить на периферии света и тени, вторя за видимым партнером каждое па, словно жуткий гротеск или тень, явившаяся из чьих-то кошмаров. Серебряные нити парили в воздухе подобно тонким струнам, но ни одна из них не могла коснуться его.
Мелодия вдруг стала тревожной и рваной, а кроваво-алые цветы теперь проецировались на обе фигуры, которые замерли на месте — и лишь серебристые вспышки струн наполняли пространство между ними подобно гигантской паутине, распростершейся над сценой бледными узорами сплетений.
Танцовщик в белом в резком прыжке-баллоне завис в воздухе, и в следующее мгновение струны окутали его неровным сиянием — лишь для того, чтобы в следующий миг он рухнул вниз, и кровавый цветок зловещим пентаклем расползся вокруг него, охватывая алыми лепестками все вокруг.
Темная фигура в это же мгновение оказалась в центре серебристых паутинок, которые теперь излучали багровое сияние.
Вэйюй.
Все это время он оставался неуловимым, но теперь перешел в наступление. Он скользнул к распростертому телу, а затем одним рывком дернул за одну из паутин — и бледная фигура тут же изящно приподнялась, как если бы неведомая сила управляла ею — а затем исполнила мягкий арабеск. Багряные цветы скользили по тонким рукам и бледному лицу. Сцена одновременно напоминала старинную шкатулку и театр марионеток — но кто был чьей марионеткой в этом танце?..
В следующую секунду последовал еще один «рывок» — и на этот раз танцовщик в белом оказался лицом к лицу с «тенью», а музыкальные переливы стали еще более тревожными. Теперь в них звенело нечто зловещее, как если бы струны вот-вот готовы были разорваться от напряжения.
Пара на сцене буквально сплелась в поединке яростных движений, которые попадали в такт незаметно сменившему гуцинь пульсирующему биту.
Каждое па, каждый толчок или поворот имел свое зеркальное отражение, как будто серебряные нити действительно их связывали в единое целое.
Головокружительные поддержки сменялись почти грубыми дисгармоничными элевациями, обрывающимися, когда струны снова взмывали вверх и опутывали белоснежную фигуру подобно сияющей сети, вспыхивающей алым.
Темная фигура в такие мгновения подхватывала танцовщика в падении, и пространство на мгновение застилала тьма. Лишь короткие алые проблески высвечивали два силуэта, сплетенные воедино серебряной паутиной.
Сцена была пронизана будоражащей темной чувственностью.
Когда же музыка наконец затихла, в огненно-красном отблеске лотоса были лишь двое: фигура в белом застыла в глубоком дропе, изогнув поясницу под невообразимым углом и соприкасаясь затылком с полом.
Темная фигура же склонялась к своему партнеру, как если бы стремилась поглотить его. Все серебристые струны были разом оборваны…
***
...Ваньнин медленно открыл глаза, и тут же дернулся, потому что осознал, что Мо Жань так и продолжает склоняться к нему, а его лицо все еще находится в нескольких миллиметрах от его собственного.
Казалось, их дыхание смешивается в один горячий поток, а тела могут вот-вот вплавиться друг в друга.
Взгляд Вэйюя все это время не отрывался от глаз Чу, а мягкие губы вдруг растянулись в дразнящей, немного хищной усмешке:
— А я ведь говорил, что сцена в павильоне Алого лотоса с наложницей Фэй —особенная...
«Точно. Он все еще в образе. Черт с ним!..»
Чу усилием воли заставил себя расслабиться и глубоко вдохнуть… Он вдруг особенно остро осознал, что, несмотря на то, что музыка стихла, в зале как-то до странного тихо — ни привычних перешептываний, ни комментариев Хуайцзуя.
Повернув голову, он наконец понял, что абсолютно все присутствующие, побросав свои прежние дела, откровенно пялятся на них с Мо Жанем.
Ситуация с каждой секундой становилась все хуже.
Даже Хуайцзуй, казалось, забыл, что собирался говорить, и только продолжал смотреть на Ваньнина с очень странным выражением лица.
— Мне нужно подняться, — выдавил из себя Чу, переводя взгляд снова на Вэйюя. — Ты не мог бы… — он не был уверен, что именно Мо Жань должен был сделать, а потому не договорил.
Отстраниться?
Перестать так агрессивно склоняться к нему?..
Прекратить пожирать его глазами?..
Во время их танца Ваньнину удалось полностью отключить восприятие. Он позволил себе перевоплотиться в предписанную ему роль — насколько ему позволяло воображение. Но теперь, когда он вернулся к своим чувствам, ощущать Мо Жаня так близко к себе, чувствовать его дыхание на своей шее, оказаться под его пронзительным взглядом — было выше его физических возможностей...
Вместо того, чтобы отстраниться, Вэйюй внезапно обвил Ваньнина за талию и одним резким рывком притянул к себе, принимая вертикальное положение. В это же мгновение Чу ощутил, как неистово колотится его собственное сердце, и как напряжено его дыхание.
— Что... ты творишь?! — прошипел он, задыхаясь, и тут же с силой толкнул Вэйюя в грудь, заставляя ослабить хватку.
— Вживаюсь в роль, — усмехнулся Мо Жань, а затем легко разжал руки, отступая. — Балетмейстеру Чу, должно быть, многое известно об искусстве переживания?
Ваньнин замер, поджимая губы. Мо Жань был прав — он слишком резко реагировал на произошедшее. В конце концов, действия юноши сейчас мало отличались от той же поддержки в танце — так почему он так всполошился?..
Очевидно же, что Мо Вэйюй был в образе.
Впрочем, Чу прекрасно знал ответ на свой вопрос: он ведь накручивал себя все утро — а теперь его нервное напряжение выливалось наружу, и он ничего не мог с этим поделать.
Между тем, Мо Жань идеально исполнял роль Императора Тасянь-Цзюня. Его мастерство, казалось, росло с каждым днем. Только благодаря его максимальной вовлеченности они и смогли совместно реализовать все эти технически сложные трюки, которые Ваньнин лично придумал только на прошлой неделе.
Более того, слова Мо Жаня об искусстве переживания были более чем корректными и находились в рамках рабочих отношений. Проблема заключалась только в восприятии самого Чу: сначала он надумал лишнего, а теперь шарахался от Вэйюя как от чумного...
Ему не стоило так дергаться. Ему вообще не стоило бы давать Вэйюю понять, что он чувствует к нему нечто большее, чем должен.
— Юйхэн!!! — вырвал Хуайцзуй балетмейстера Чу из тревожных мыслей. — Это было… что, черт возьми, ЭТО было?!