Муж в подарок. Снегурочка против!

То, что Марисса, судя по её рассуждениям, собирается заявиться ещё и завтра, и, возможно, всю неделю до праздника будет тут крутиться, дошло до меня только после её ухода. Но расстроиться я не успела.

Арэн, насмеявшись надо мной, куда-то смылся, чтобы не нарваться на праведный гнев, а вместо него, как чёртик из табакерки, в холл выскочил Люций.

— Как я её, а?! — воскликнул лось, горделиво задрав голову. — А как она верещала! И морда такая — а-а-а! Вот потеха!

— Ты? — удивилась я. — А ты-то тут причём?

— Так паук же… и Марисска. И столько визгу было. Весело же получилось, да? — уже не так воодушевлённо промямлил Люций, попятившись.

Хвостом почуял, зараза, что я его сейчас явно не хвалить буду. А когда я, демонстративно закатив рукава, шагнула к нему, и вовсе взвизгнул и бросился наутёк, на ходу оправдываясь.

— Ну Яночка, ну ты чего? Я только пугнул его в нужную сторону, подул слегка… А спустился-то он сам, и в волосы тоже сам! — тараторил лосяра, наворачивая по скользкому паркету от меня.

— Ты у меня сейчас сам на паркете поскользнешься и рога пообломаешь, — пропыхтела я, в очередной раз вспомнив, как Арэн обнимал Рис, снимая паука, и как она потом к нему липла.

— Янка, ты не такая! Ты добрая! Я зна-а-аю!

Люция занесло на повороте и впечатало в стену, по резным деревянным панелям пошли трещины. Мне стало жалко дом и я остановилась. Лось тоже замер, стараясь отдышаться, но оправдываться не перестал. Правда, как-то криво у него получалось.

— Успокойся, Янусик. Ты сама виновата, — заявила эта наглая морда. — Кто тебя заставлял соглашаться на весь этот балаган с приёмом? Балы вообще штука муторная, от них только гостям хорошо, а хозяевам одни траты. Никакой экономии с тобой, Янка!

— Балы? У нас планируется приём? Ох! Почему я об этом ничего не знаю?! — послышалось у меня за спиной.

Голос говорившей показался мне смутно знакомым, но идентифицировать его я не смогла. Поэтому поворачивалась с опаской — что ещё за дамочки тут по моему замку разгуливают?

Повернулась и слегка подвисла. Передо мной стояла наша экономка госпожа Марджори, и в тоже время не она. Женщина изменилась почти до неузнаваемости. Из её осанки ушли сутулость и одутловатость. Марджори заметно постройнела и помолодела. Лицо разгладилось, будто просветлело, а небольшие морщинки в уголках глаз скорее украшали его, как может красить человека улыбка. Взгляд стал ясным и каким-то живым что ли. А волосы-то совсем не седые, наша Маржд оказалась жгучей шатенкой. И, о чудо, отказавшись от мешковатых коричневых платьев, экономка обнаружила у себя не идеальную, конечно, но довольно женственную фигуру.

Да ей лет сорок, ну сорок пять максимум! А я почему-то думала, что генералу Астор Энея уже далеко за пятьдесят. Неужели это моими стараниями она так преобразилась? Пожалуй, в этот момент я поверила, что действительно могу помочь тётушке Сизальде. Нет, четкой уверенности не появилось, но надежда определённо зародилась.