Попал! Том 4

— Мой недостаток: это любвеобильность. Говорят: для мужчины любить обеих — возможно. Но если любить ещё больше женщин, то значит этот мужчина вовсе не любит никого. Мне хотелось бы исправить эти нелепые устои.

Он отодвинулся от её ушка и встретился с ней взглядом. Конечно, Юкине видела как в вечер празднества духов Томи покидал зал с двумя дамами, а после ввязался из-за одной из них в войну. И сейчас эти слова… неужели он намекал ей, что не против закрутить роман? Или это лишь провокация?

— На этом закончим, Юкине. Вас будут ждать гости. — улыбнулся Томи. Он кивнул, собираясь уйти, но она остановила его.

— Подождите, Томас. Ваша рубашка. — указала она взглядом на пятно у его груди. — Вы ранены?

Томи посмотрел на белоснежную ткань с красным пятном.

— Немного перестарался на тренировке с оружием. — сделал он вид, что всё в полном порядке.

К ним по ступеням спустилась Ламира.

— Так-так-так. Значит это и есть господин Романов?

— Собственной персоной, — перевёл Томас на неё взгляд. — А Вы?

— Ох, называйте меня Ламира. — нелепо смутилась женщина.

— Приятно познакомиться, Ламира. — легонько кивнул Томи.

— Я не отпущу Вас, пока не обработаю раны. — сказала Юкине.

Ламира посмотрела с вопросом на подругу. И Тоджиро добавила.

— Не отказывайтесь, это моя благодарность за танец.

Томи улыбнулся и медленно моргнул, давая согласие.

— Раз это желание именинницы, то как я могу отказать?

Юкине кивнула, грациозно и плавно. Сразу понятно — особа королевских кровей.

— Ступайте за мной. — она направилась на второй этаж по ступеням, Томас с Ламирой последовали за ней.

Пока гости рассаживались на построенной арене, пристроенной к особняку, Юкине открыла один из гостевых номеров. Им оказалась просторная комната в светлых приятных тонах. У стен стояли огромные горшки с растущими цветами, окно прикрывали светлые занавески, на полках шкафов и на столе стояли по несколько подсвечников. Здесь висели и несколько картин с восходящим из-за горы Солнцем и иллюстрацией битв средневековья. Томи отметил и пару статуэток самураев, а так же ширму, украшенную изображением ветки сакуры, за такими раньше переодевались гейши. Юкине включила светильник и прошла в комнату первой.

— Присаживайся. — указала она Томасу на кровать. Сама присела на стул возле, забросив ногу за ногу. Её разрез на чёрном платье совсем немного отъехал, обнажив идеальной формы бедро. Чистая белоснежная кожа, ни за что не скажешь, что такой куколке тридцать восемь. На её лице играла какая-то блудливая ухмылочка, а чёрные глаза, в которых явственно отражался комплекс всевластия, внимательно наблюдали за Томасом. Тот присел на кровать, Ламира же встала возле огромного зеркала, наводя порядок с причёской и делая вид, что она всего лишь привидение, при чём слишком сексуальное в таком красном платье и распущенными сейчас волосами.