Чужая жена для главы мафии [СИ]

Не знаю, что меня задевает сильнее — это предположение или насмешливый тон, с которым оно было сказано?

— Нет. Я просто не настолько глупа, чтобы не понимать, что Север убьет меня первым, если уличит в предательстве, — обнимаю себя за плечи.

— Не уличит, — Леднев шагает ко мне, сокращая между нами расстояние, и пальцем заставляет поднять подбородок выше, — Его время кончится очень скоро. Так что в твоих интересах быть на моей стороне, чтобы, когда придет время, я оказался на твоей.

Мы смотрим друг другу в глаза. Он — огромный, опасный и не менее скрытный, чем Север. И я — хрупкая перепуганная девушка, которая меньше всего хотела оказаться в такой чертовой заднице из-за одного лишь желания выйти замуж.

— А если нет? — спрашиваю прямо в глаза.

Не знаю, откуда у меня берется храбрость отказать сейчас, если раньше я так боялась отказать ему напрямую.

Камиль сощуривается недобро и притворно-ласковым движением поглаживает пальцем мой подбородок:

— А если нет — кто замолвит за тебя словечко, чтобы ты не попала в руки какого-нибудь садиста?

— Я сама за себя замолвлю. Я не вещь и не собираюсь подчиняться никаким вашим правилам, — тараторю на одном дыхании.

— Твоего мнения никто не будет спрашивать.

Какие знакомые слова! Кажется, я их уже слышала недавно. Это настолько неожиданно, что мне не удается сдержать ироничной усмешки.

— Тогда мне гораздо выгоднее держаться за Севера, который моим мнением хотя бы интересуется, — отвечаю резко.

— Значит, нет? Учти, золотце, что потом ты будешь в другом положении и просить придется иначе, — ухмыляется Камиль и красноречиво указывает взглядом на пол у своих ног.

От откровенного намека передергивает и, отстранившись, я говорю ледяным тоном:

— Я уже сказала: нет.

Сжимаю кулаки и, твердо печатая шаг, вылетаю из уборной, едва сумев справиться с замком. Всего-то нужно повернуть защелку против часовой стрелки, но даже с этим справиться оказывается безумно трудно из-за того, что руки дрожат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лишь когда оказываюсь в переполненном людьми зале, становится легче дышать. Бегло осматриваю разномастную толпу, пытаясь выискать хоть кого-то знакомого. Необязательно Артура, любого человека. Чтобы остановиться, поговорить и хоть немного почувствовать себя в безопасности. Но зря, конечно. Никто из моего близкого окружения никогда не приглашался на подобные вечера. Здесь наверняка только сливки общества — те, у кого больше денег и власти, чем у нас, обычных людей.

Решительной походкой направляюсь к выходу, стараясь не столкнуться ни с кем. В зале царит праздничная атмосфера, то тут, то там слышен смех, словно все собрались отметить какую-то грандиозную дату. А мне хочется исчезнуть отсюда подальше, особенно когда снова ловлю на себе оценивающий взгляд незнакомца.

Надо выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Может хоть кого-то из охраны Артура найду и они свяжутся с ним. Я ведь до сих пор без телефона…

Но дойти к выходу не успеваю. Кто-то перехватывает меня под локоть и ощутимо дергает к себе, заставляя развернуться. На меня накатывает нечеловеческая злость, что я, сцепив зубы, резко оглядываюсь. Если это Камиль — устрою скандал прямо сейчас, и плевать на всех этих людей! Но взгляд натыкается на Севера, и я с облегчением выдыхаю.

Брови Артура хмуро сведены на переносице, да и сам он как-то напряжен.

— Где ты была? — спрашивает он и ощупывает взглядом с головы до ног, будто желает удостовериться, что со мной все в порядке.

— У меня к тебе тот же вопрос. Это же ты бросил меня посреди зала.

— Я оставил тебя на пару минут.

— Я же не собачка, чтобы ждать там, где ты укажешь, — снова завожусь я.

— Где ты была? — игнорируя мою реплику, снова требует ответа Север.

Перевожу глаза в сторону уборной, откуда как раз вышел Камиль, и Артур, проследив за моим взглядом, мрачнеет.

— Жди здесь, — отрывисто приказывает он, даже не взглянув в мою сторону, а сам, печатая шаг, направляется к Ледневу.

Тот скрываться даже и не думает. Стоит, заправив руки в карманы, и со снисходительной улыбкой равнодушно ожидает, когда Север поравняется с ним. А может, он именно этого и добивался с самого начала? Тогда почему просто сам не подошел?

Я не слышу, что они говорят друг другу, но уверена, что мало приятного. Потому что в какой-то момент даже Леднев меняется в лице. В его глазах разгорается огонек ненависти, а губы кривятся в презрительной усмешке. Север ведет себя хладнокровно. Это я боюсь Камиля, а вот Артур… он точно нет. Он говорит ему что-то, от чего Леднев практически приходит в бешенство.