Былины

Да и едет Сокольник к своему двору, Ко своему двору, к высоку терему. Да встречат его матушка родимая: «Уж ты, чадо ли, чадо мое милое, Уж дитя ты мое, дитя сердечное! Уж ты что же едешь не по-старому, Да и конь-то бежит не по-прежнему? Повеся ты держишь да буйну голову, Потопя ты держишь да очи ясные, Потопя ты их держишь да в мать сыру землю». Говорит-то Сокольник да таковы речи: «Уж я был же нынче да во чистом поле, Уж я видел стару коровушку базыкову [...]». Говорит-то старуха да таковы речи: «Не пустым старой да похваляется, — Да съезжались мы с ним да на чистом поле, Да и сила на силу прилучилася, Да не ранились мы, не кровавились, Сотворили мы с ним любовь телесную, Да телесную любовь да мы сердечную, Да и тут мы ведь, чадо, тебя прижили». А и тут Сокольнику за беду стало, За великую досаду показалося, Да хватал он матушку за черны кудри, Да и вызнял он ее выше могучих плеч, Опустил он ее да о кирпищат пол, Да и тут старухе смерть случилася. У поганого сердце-то заплывчиво, Да заплывчиво сердце, разрывчиво, Подумал он думу да промежду собой, Да сказал он слово да сам себе: «Да убил я теперя да родну матушку, Да убью я поеду да стара казака, Он спит нынь с устатку да с великого». Да поехал Сокольник в стольно-Киев-град, Не пиваючись он да не едаючись, Не сыпал он нынче плотного сну; Да разорвана лата нынь булатная, Да цветно его платье все истрепано. Приворачивал он на заставу караульную, — Никого на заставе не случилося, Не случилося нынь, не пригодилося. Спит-то один старой во белом шатру, Да храпит-то старой, как порог шумит. Соскакивал Сокольник да со добра коня, Заскакивал Сокольник да во бел шатер, Да хватал он копейце да бурзамецкое, Да и ткнул он старому во белы груди; По старому-то по счастью да по великому Пригодился ли тут да золот чуден крест, — По насадке копейце да извихнулося; Да и тут-де старой да пробуждается, От великого сну да просыпается, Да скакал старой тут на резвы ноги, Да хватал он Сокольника за черны кудри, Да и вызнял его выше могучих плеч, Опустил он его да о кирпищат пол, Да и тут-де Сокольнику смерть случилася; Да и вытащил старой его вон на улицу, Да и руки и ноги его он о́торвал, Рассвистал он его да по чисту полю, Да и тулово связал да ко добру коню, Да сорокам, воронам да на расклёванье, Да серым-де волкам да на раста́рзанье.