В колхозной деревне
- Автор: Калинин Анатолий Вениаминович, Николаева Галина Евгеньевна
- Год: 1955
- Язык: русский
- Год: Государственное издательство сельскохозяйственной литературы
- Переводчик: Арсений Георгиевич Островский
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «В колхозной деревне». Краткое содержание книги:
— Вот так! Вот так-то! Без ленцы! — покрикивала она, а две другие топтались около воза.
— Труд на пользу! — весело поздоровался Фёдор. — Не видали Варвару Степановну?
Подавальщица на возу остановилась.
— А тебе на что её? — сипловатым голосом спросила она.
— Дело есть.
— Ну-ка, Парасковья, бери вилы.
Придерживая подол, она неуклюже сползла с воза, стряхнула с плеч сенную труху, повернулась к Фёдору и с валенок до шапки оглядела его. При взгляде на неё вблизи против воли готово было сорваться одно слово: «Крупна!» Роста маленького, чуть ли не по плечо Фёдору, а лицо широкое, грубое, мужичье. Тяжеловатость и крупноту черт ещё более выделяли мелкие серые глазки. Взгляд их твёрд и насторожён. Крупны у неё и руки, размашиста и в плечах, из тех — неладно скроена, да крепко сшита.
— Я Варвара Степановна. Выкладывай дело.
В Хромцове председатель Пал Поликарпыч был седенький, маленький, щуплый и очень вежливый. Даже сама походочка у него вежливая — аккуратно, цапелькой, выступает высокими сапожками, голос тихий, ко всем одинаковое обращение: «Дитя ты моё милое…» Но уж коль скажет, то это «дитя» — какой-нибудь дремучий бородач, годами, случается, и старше Пал Поликарпыча — сразу краснеет или от радости за похвалу, или от стыда за упрёк.
— Бригадир тракторной бригады Фёдор Соловейков.
— Зять Силана Ряшкина, что ли?
— Он самый.
Ещё раз, пристально и как будто недружелюбно, оглядела Варвара Степановна Фёдора.
— Ловкий они народ, сумели такого молодца залучить. Да и то, Стешка — девка видная, гладкая, на медовых пышках выкормленная. Чай, доволен женой-то?
— Да покуда нужды не имею на другую менять.
— Ну и добро. Выкладывай, что за дело.
— Навоз-то лежит, — кивнул Фёдор на навозную гору.
— Вывезем.
— Без нас? По договору мы вам обязаны сто тонн вывезти.
— Ишь, удалец. Вывезете кучку, а напишете себе воз. Кто будет навоз вывешивать да проверять? Потом за ваши тонно-километры расплачивайся из колхозного кармана.
— Варвара Степановна, есть председатели колхозов старого уклада, есть нового… — Фёдор отбросил шутливый тон, заговорил деловито.
Варвара слушала его молча, глядела невесело в сторону.
— Старого, нового… На упрёки-то все вы горазды. На себя б оглянулись. С нашей МТС постареешь… Ладно, действуйте… Но смотри у меня! За каждым возом сама буду доглядывать. Чтобы накладывали как следует.
— Вот это разговор! На какие поля возить, я уже знаю от участкового агронома. Мне б сейчас лошадку какую-нибудь, проехать, дороги обсмотреть.
— Иди к конюшне, скажи, что я Василька нарядить разрешила.
В сторожке у конюшни чадит потрескавшаяся печка. Какой-то ездовой и Силантий Петрович, оба разомлевшие в своих бараньих полушубках, курили, добавляя к печному чаду махорочный дым. Пахло распаренной хвоей. Дома суровый, внушительный, Силантий Петрович здесь скромненько пристроился на краешке скамейки, лицо скучноватое, неприметное.
— Как бы Василька получить? Варвара Степановна разрешила, — спросил Фёдор.
— Поди да возьми. Седло-то должно быть здесь, под лавкой. Тут вся справа, — ответил тесть.
Фёдор нагнулся. Обрати, чересседельники, верёвочные вожжи — всё перепутанное, цепляющееся одно за другое потянулось из-под лавки.
— Ну и базар! У нас в селе по воскресеньям дед Гордей разным ржавым хламом торгует, у него и то порядка больше. Перекинули бы вдоль стены жердь и развесили.
— Не наказано нам, — спокойно произнёс Силантий Петрович.
— Уж так и не наказано… А чего наказов ждать? Жерди на дворе лежат. Стрижена девка кос заплести не успеет… Я вроде посторонний, да и то мигом сколочу.
— Ну, ну, засовестил. Выискался начальник.
Ездовой, с любопытством приглядывавшийся к Фёдору, поднялся.
— Это верно, пока не ткнут да не поклонятся, зад не оторвём… Дай-ко, Силан, твой топор, пойду, приспособлю, что ли…
— У меня свои руки есть. Без тебя обойдётся.
Силантий Петрович встал, а через минуту, впустив в раскрытую дверь морозный пар, внёс холодную, скользкую от тонкого слоя льда жёрдочку.
— Ты, Федька, не учи меня — молод. Ишь, распорядитель какой, — говорил он в сердцах, остукивая пристывший к жерди снег.
Выезжая за село на низкорослом, лохматом, как осенний медвежонок, Васильке, Фёдор недоумевал про себя: «Ведь он куда как ретив на хозяйство, дома-то ни минуты не посидит… А тут раскуривает спокойнёшенек…»
Вернулся с полей затемно. Поставил лошадь, соломенным жгутом обтёр спину и пахи, с седлом на плече двинулся к выходу.