Час ночи

– Поднимайтесь, Феликс Эдуардович! – донесся сверху голос Павла.

Помещение, в котором обычно проходили встречи, имело свойство полностью меняться, даже окна в нем то исчезали, то появлялись вновь. На этот раз комната походила на уютный номер дорогого отеля, лишь стоявшее в центре кресло, напоминающее стоматологическое, нарушало гармонию интерьера.

Поприветствовав Петра и Павла, Феликс сходу направился к этому креслу, спросив: надо ли снимать пиджак?

– Достаточно расстегнуть, просто для вашего удобства.

Павел подошел к креслу вслед за Феликсом, а Петр взял с круглого полированного столика странной формы бокал, похожий на широкую пробирку, поставленную на высокую стеклянную ножку. Почти доверху бокал наполняла серебристая жидкость – вылитая ртуть.

Расстегнув пиджак, Феликс сел в кресло, и тут же выскочили фиксаторы ног и груди, руки пока что остались свободны. Петр поднес ему бокал, мужчина взял, посмотрел содержимое на просвет, но жидкость была непрозрачной.

– Каких сюрпризов стоит ожидать?

– Понадеемся, что никаких, – ответил Павел, стоявший позади кресла. – Сделайте сначала маленький глоток: если не случится мгновенного отторжения, остальное – залпом.

Феликс поднес бокал к губам. Жидкость ничем не пахла. Вкуса у нее тоже не оказалось, лишь температура – слегка прохладная. Первого глотка он даже не почувствовал, словно это была не жидкость, а воздух. Выждав минуту, Петр коротко кивнул, и Феликс залпом опрокинул весь бокал. Павел тут же бокал выхватил, и на обеих руках мужчины защелкнулись фиксаторы, полностью обездвиживая его.

Поначалу ровным счетом ничего не произошло. Петр с Павлом стояли по бокам и пристально смотрели на Феликса. Только сейчас он заметил у них в руках неизвестно откуда взявшиеся тонкие шприцы с короткими иглами.

– Это что? – Феликс взглядом указал на шприцы.

– Антидот, – ответил Петр, а Павел добавил:

– На всякий случай.

Феликс собирался еще что-то спросить, как вдруг почувствовал нарастающую тяжесть в районе солнечного сплетения, зрачки его стали расширяться, и Петр с Павлом оба сгруппировались, словно приготовились прыгнуть на него. Тяжесть сконцентрировалась в тугой комок и взорвалась такой яркой болью, что Феликс на мгновение ослеп от этой вспышки.

Только перед глазами возникла мутная картинка с размазанными пятнами склонившихся над ним лиц, как вспышка повторилась вновь. И опять, и опять…

Скрипнув зубами, Феликс стал подниматься. От нечеловеческой силы вампира, умноженной слепящей болью, начали гнуться и расходиться фиксаторы кресла, но парный невыносимый взрыв – одновременно в голове и груди – опрокинул его обратно. Сознание померкло, голова упала на грудь, мужчина замер неподвижно.

Как только он затих, Павел протянул руку, намереваясь коснуться его шеи, но Петр остановил его:

– Не трогай. Он может среагировать и в бессознательном состоянии.

Приоткрылась дверь, и в помещение вошла высокая стройная девушка с безупречной фигурой. В темно-зеленом облегающем брючном костюме, с белым шелковым шарфом, скрывающим пламя медно-рыжих волос, она казалась экзотической малахитовой статуэткой, сошедшей с каминной полки.