Всеволод Бобров

Вдобавок природа, щедро наделив Боброва двигательной гениальностью — движение было его стихией, он моментально, с первого показа усваивал и точно повторял любые физические упражнения, — в то же время отметила его своеобразием конституции. К двадцати годам у Всеволода очень сильно развились плечевой пояс и торс, широкоплечая фигура стала поистине богатырской. А у таких людей на коленные суставы ложится повышенная нагрузка. Что же касается Боброва, то случай тут и вовсе оказался особым. От рождения у него были сравнительно небольшие коленные чашечки. Возможно, именно этой особенностью и объяснялась его изумительная, невиданная пластичность бега, которая проявлялась в футболе, а ещё больше — на льду. Но эта врождённая особенность, видимо, сделала Боброва более чувствительным к травмам, что сокращало футбольный век выдающегося спортсмена.

В футболе он вынужден был уменьшить беговую нагрузку и порой дожидался паса, собирая силы для решающего рывка к воротам соперника. Иногда ему даже приходилось по несколько секунд стоять на одной, здоровой ноге, чтобы дать отдых больной. Не понимая, в чём дело, зрители кричали ему: “Балерина!”».

Впоследствии Бобров перенёс ещё несколько операций на коленях, о чём мы расскажем далее. Здесь же ещё раз отметим, что он не стал придерживаться рекомендации врача. У Анатолия Салуцкого сказано, что запрет был дан на год, Анатолий Мурадов указывает полгода.

И если, как уже говорилось, Всеволоду достало ума не кинуться сразу же в хоккейные битвы, то весной 1947 года он сделал всё возможное, чтобы к футбольному сезону быть во всеоружии...