Двойная взлётная

— Понравилось?

Такая наглая стала.

— Я могу лучше.

— Трепло, лучше меня ты можешь варить только кофе, и то мне лень это делать, — Громов бесподобен в своем сарказме. Обожаю их перепалки.

Улыбаюсь, а Шульгину не смешно. В глазах огонь, желваки играют на бледной коже скул. Громов помогает мне подняться, чувствую взгляды мужчин на обнаженном теле, а еще то, как сперма стекает по бедрам.

— Ты кончил в меня.

— А куда мне надо было это делать? — Игорь искренне недоумевает.

— Напомнить?

— Крис, врежь ему по яйцам, — а вот сейчас Шульгину весело.

— Скажи, где душ?

Снимаю кроссовок, джинсы, иду в указанном направлении мимо Шульгина. Я совсем не стесняюсь своей наготы, грудь еще ноет сладкой болью, соски торчат. Вижу, как дергается кадык на шее Артёма, физически ощущаю его похоть, так, что у самой пересыхает во рту.

Огромная квартира, черный кафель пола, светлые стены. Ванная комната как в дорогих отелях, не хватает только цветов и свеч, а еще вина, я бы выпила. Снимаю лифчик, кидаю под ноги.

Не могу разобраться с кнопками и хромированными вентилями в стене, чтобы открыть воду. Но мне помогают. Артём тихо оказывается рядом, и «тропический дождь» начинает литься откуда-то с потолка.

Мы оба молчим.

Я подставляю лицо под воду, чувствую, как Артём перебирает мои мокрые волосы, как его руки потом скользят по телу, размазывая ароматный гель. Вот он, тот самый запах морской свежести, который я всегда улавливала рядом с ним.

Он моет меня, так никогда и никто не делал раньше. Смывая сперму Громова с промежности и бедер, проникая в меня двумя пальцами, но совсем неглубоко.

Поворачиваюсь к мужчине, по его лицу стекает вода, совершенно черные глаза, он так и стоит под душем в штанах.

Поднявшись на носочки, тянусь, чтобы поцеловать его первая, веду ладонями по груди, но он останавливает меня, резко подхватывая под ягодицы, насаживая на себя, прижимая к стене.

Удерживает одной рукой, другой трогает пальцами мое лицо: лоб, глаза, скулы, щеки, губы. Это даже не ласка, он словно пытается запомнить меня на ощупь. Так трогательно, что дрожит моя душа.

— Испугалась?

Сразу поняла, о чем он. Только Шульгин мог спросить главное. Он все знает и знал, где я была и с кем.

— Да.

— Извини.

И только он мог попросить прощения. Уже во второй раз.

Мотыльки срываются в хаотичный полет. Царапаю шею, цепляюсь за мужчину, а Артём уже ласкает грудь, до легкой боли оттягивая затвердевшие соски.

— Такого больше не повторится. И еще, я, оказывается, пиздец какой ревнивый.

— О чем ты?

— Мне лучше не видеть, как тебя трахает Громов.

— Глупо.

— Знаю.

— Вы были со мной вдвоем в Праге.

— То другое.

Артём наконец целует меня, тут же лаская пальцами между ног, налитые кровью возбуждения половые губы и чувствительный клитор. Трусь о его пальцы сама, слышу свой громкий стон.