Служанка двух господ

Глава 7

Отметив, что ладони моего соблазнителя переместились сначала на талию, а потом скользнули ниже, я даже не попыталась вырваться и покинуть злополучную гостиную.

Знала, попытка провалится, у Морвейна-старшего отличная реакция, а то ещё и магией зарядит, вообще финиш будет. Да и, будем честными, Яна, тебе хочется продолжения. Хочется, чтобы Эрсанн не ограничился поцелуями и грудью, между ног всё сладко ныло в предвкушении, и извечная неловкость, когда приходило осознание происходящего, отошла на задний план. И плевать, что в гостиной достаточно светло, я всё равно стою спиной к Эрсанну, не вижу его лица, а он — моего.

— Тебе нравится наблюдать, Яна? — он вернулся к одному из первых вопросов, хриплый, чувственный шёпот музыкой отдавался в ушах, заставляя сердце бухать в груди десятикилограммовой гирей.

Дыхание, такое же прерывистое, как у меня, щекотало шею, разгоняя волны обжигающих мурашек, а пальцы Эрсанна неумолимо тянули вверх подол платья. Пусть…

Потом, когда накатит осознание и я окажусь одна, буду разбираться и со стыдом, и со смущением, и с чувством вины, что поддалась соблазну, да ещё и такому… неправильному… Пока я собиралась с духом для ответа, отец Лореса продолжил выкладывать замысловатую мозаику из нежных поцелуев на моей шее сзади, и я кусала губы, чтобы не стонать уже в голос, позабыв о соседях в смежной гостиной. Я приоткрыла глаза, посмотреть, а что же там сейчас происходит, и увидела очередную завлекательную картину. Леди Аллалия стояла, опираясь одним коленом на диван, держась за спинку и выгнувшись, из приоткрытого рта вырывались громкие стоны, на лице блестела испарина.

Сзади пристроился приятель Лореса, придерживая партнёршу за попку, и от его резких, быстрых движений мышцы внутри сжались, воображение заработало, отчего лицу снова стало жарко от прилившей крови. Сам Лорес, с распахнутой рубашкой, наблюдал за действом с ленивой усмешкой, сидя на диване, и медленно расстёгивал ремень на штанах.

От острого приступа смущения перехватило дыхание, я отвернулась, резко выдохнув, и вспомнила о вопросе Эрсанна. Ответ вырвался помимо моего желания — подол платья поднялся уже выше колен, и это, чёрт возьми, отвлекало, волновало и нервировало почище зрелища в соседней комнате.

— Д-да…

— А то, что я делаю, нравится? — следующий коварный вопрос, и снова стеснение, секундное осознание, что происходит, всплеск стыда — перед глазами вдруг кратковременной вспышкой проносится давнее воспоминание, на несколько мгновений окунув в прошлое… Кухня, мать, потрясающая моим дневником, её перекошенное лицо.

— …Дикость какая, Яна, как ты могла? Ты думаешь вообще, головой своей?! Сколько вас там было?! Групповуха, что ли? Ян, как не стыдно, и что это за нелепость, расцарапанная спина? Это просто неприлично, Яна, как и засосы! Ну чего молчишь? Ты хоть имя знаешь? Вы предохранялись? Божжжже мой, и это моя дочь!..

Конечно, всё было совсем не так, как она поняла из моих сумбурных высказываний в дневнике, где больше эмоций, чем описания того, что произошло. Но факт остаётся фактом: дерьма мамочка вылила тогда на меня много, надолго отвадив желание повторить приятный эксперимент с сексом. Это в нагрузку к остальным комплексам на этой почве, которые она благополучно вбила в меня…