Молчи обо мне

Я знаю, что лить слезы по несуществующему ребенку — это неправильно и глупо, но ничего не могу с собой поделать. Артем привозит меня домой, и я чувствую, как связь между нами натягивается, трещит и больно врезается в кожу. Чувствую, но ничего не могу сделать.

Мне так о многом нужно ему сказать, но я просто позволяю двери разделить нас на «до» и «после». Я хочу броситься за ним, обнять, прижаться щекой к его спине и говорить, говорить до хрипоты. Рассказывать, как он мне важен, как жизненно необходим. Что все мои планы на будущее связаны с ним, и что ребенок с его зелеными глазами и родинками на тех же местах — это не просто желание «видеть» в малышке знакомые черты, это острая потребность видеть наше с ним одно на двоих чудо.

Я бреду до кровати, даже не трудясь снять верхнюю одежду и обувь, забираюсь под одеяло и провожу еще один целый пустой бессмысленный день. Просто лежу и смотрю на экран телефона, где электронные цифры сменяют одна другую. Когда-то я читала о средневековой пытке водой: человека связывали и усаживали под медленно капающую ему на голову воду, и в конечном итоге приговоренный просто сходил с ума и молил о смерти. Со мной происходит то же самое, только моя пытка осознанная и добровольная.

Артем не пишет и не звонит. Я не могу его осуждать, потому что и для него это все непросто. Но он так остро мне нужен, что в конце концов не выдерживаю и пишу ему первой, хоть на часах давно поздняя ночь. Путаясь в буквах, пытаюсь донести, как мне важно, что ради меня он пытается, и что в случившемся нет его вины, а только моя плохая физиология. Пишу, что люблю его очень сильно, и что в моей голове слишком много страхов, поэтому я забиваюсь в угол. Десяток длинных сообщений, в которых признаюсь, что не представляю, как буду жить без него, потому что он — мой мужчина, тот самый, как в книге, где героиня вдруг понимает, что больше никогда и никого не сможет полюбить так же сильно.