Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

– Хочет сделать Америку белой, протестантской, англо-саксонской.

– Какой путь они считают исходным? Впрочем, фигня! Начало пути мы придумаем сами. Главное, чтобы название звучное было. Мне видится, что исходный путь на заре человечества был единым для всех, а потом народы рассорились между собой, и каждый пошел своим путем. Или, наоборот, каждый человек брел куда-то, не видя ни цели, ни смысла, а потом появился мессия и указал единственно верный путь. Решено, я назову наше движение: «Общество исходного порядка»! Коротко, емко, с глубоким философским смыслом. Андрей Николаевич, вы – крестный отец моей организации.

– Дернул меня черт поговорить с тобой о наколках! Ты какую организацию хочешь создать? Экстремистскую? Смотри, плохо кончишь.

– Все мы когда-нибудь закончим свой грешный путь, а хорошо или плохо – это смотря с какой стороны посмотреть. Вы наслышаны об обществе «Память»?

Я поморщился:

– Не мой профиль. Никогда по-настоящему не интересовался ими. Но одно могу сказать точно: все националистические и ультраправые движения начинают свою деятельность либо как защитники экологии, либо как борцы за сохранение старины.

– Этой осенью «Память» ждет раскол: из московской организации выйдет Александр Баркашов со своими единомышленниками. Он создаст движение «Русское национальное единство». Мы здесь, в Сибири, организуем аналогичное общество, но с другим названием. Я изначально был против упоминания какой-то одной национальности в названии нового движения. Что значит «Русское единство»? Другим национальностям вход в движение априори запрещен? В Москве, может быть, все русские, а у нас каждый третий – татарин, а каждый пятый – немец. Любой, кто поддерживает цели и задачи нового движения, должен иметь возможность вступить в него.

– Гера, если не секрет, какие идеи ты собираешься продвигать в массы?

– Пока еще не определился. У группы «Секс-пистолс» есть песня со словами: «Я не знаю, что надо делать, но я знаю, как этого добиться – надо разрушать». Я понимаю, что надо что-то разрушить, а вот что и зачем – это вопрос.

– Чтобы не сидеть без дела, ты взялся за верхушку нашего криминалитета?

– А почему бы нет? – ответил он вопросом на вопрос. – Надо же на ком-то попробовать свои силы. Мне их разборки – кто будет главным в области – даром не нужны, но, коли настал подходящий момент, почему бы не воспользоваться?

– В первый раз слышу, чтобы авторитеты преступного мира стали разговаривать о своих делах с человеком со стороны.

– Как говорил незабвенный Аль Капоне: «Добрым словом и пистолетом ты сможешь достичь большего, чем просто добрым словом». Я вызвал их на сходку, но разговор сразу же не заладился. Они начали кричать: «Да кто ты такой, чтобы нам свои условия диктовать?» Я без лишнего словоблудия выстрелил из «макарова» в того, кто был рядом, и они успокоились.

– Мать его, ты кого подстрелил? – напрягся я.

– Откуда я знаю, кого? Я же у него паспорт не спрашивал. Он стоял, ухмылялся, я ему выстрелил в ногу, он упал. Лежит на земле, корчится, как футболист на поле. Я ему говорю: «Ты, гнида, или сейчас заткнешься, или я добью тебя, чтобы не мучился». Волшебные слова! Мы потом целый час препирались, а раненый лежал и улыбался, как младенец в люльке.