Господин Фицек
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #1
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Господин Фицек». Краткое содержание книги:
— Ты сказал что-нибудь?
— Нет, мама.
Мать недоверчиво смотрела на сына, махала рукой и снова принималась за работу.
…Они пришли в Городской сад. Жена украдкой глядела в лицо мужу, но не смела спросить ни о чем.
Городской сад был уже весь в зелени, дул тихий ветер, шептались ветки. Утреннее солнце залило верхушки деревьев, лес стоял, точно его окунули в золото. Листья на деревьях, словно крошечные весла, неслышно гребли в золотой реке. Внизу, на земле, на зеленых стебелечках травы, дрожали миллионы капель росы, сверкали, радовались, искрились в легком дуновении апрельского ветерка.
Нигде ни души. Г-н Фицек осмотрелся, радостно вздохнул:
— Берта, знаешь, где мы? На проспекте Штефания.
Берта знала, что муж обратился к ней, но слов не разобрала.
— Что случилось, Фери? Скажи, ради бога! — прошептала она.
— Это, Берта, проспект Штефания… Там проспект Андраши, оттуда едут экипажи… парадные кареты. Берта!
Лицо г-на Фицека загорелось, и он взял жену за руку.
— …Пятнадцать лет назад, когда я приехал в Пешт, был вшивым подмастерьем, зарабатывал в неделю два форинта и гулял здесь, — тогда тоже проносились такие коляски… Взгляни сюда! — вскричал он взволнованно.
По проспекту мчалась пара будто искрящихся на солнце коней, вертелись колеса черной лакированной кареты, на передних, ногах коней были гамаши, прикрепленные лентой к груди, кони изящно выбрасывали ноги. Г-н Фицек сел на скамейку, обнял жену одной рукой и шепнул ей на ухо:
— Я хочу такую карету. Поняла? Такую… Мы двенадцать лет с тобой живем. Сколько я страдал за это время! Сколько выстрадал! Сердце исходит кровью, душа — слезами. Ведь могло быть иначе. Но скоро у нас будут большие перемены…
— Фери, ведь и так уже все переменилось.
— Нет! — вскричал г-н Фицек возбужденно и встал. — Нет, это еще пустяки. Это только начало. Потому я и позвал тебя. Нам нужно будет иначе вести себя, особенно тебе. Я в скором времени — не знаю, поймешь ли ты — стану барином… Крупнейший сапожный мастер… Крупнейший! Потому я и позвал тебя. Теперь нельзя вести себя так, как раньше. За меня краснеть не придется, а за тебя… Надо перемениться, подготовиться… Первого мая переедем на другую квартиру, и я открою новую мастерскую. Сейчас уже я зарабатываю в неделю тридцать пять форинтов… Через год весь Эржебетский район будет ходить в моих башмаках. Я стану самым крупным сапожным мастером, потом, может, и король наградит меня… Хватит, помучился. Видела ты на проспекте Керепеши фабрику музыкальных инструментов? Прочла вывеску? Нет?.. Господи, ты глухая, но ведь не слепая же! Уши плохие, но глаза-то хорошие… Только ты не открываешь их. — Он с упреком смотрел на жену и покачивал головой. — Что будет с тобой? Что будет с тобой? Отстаешь от мужа. Я знаю все, а ты по-прежнему остаешься такой же дурой, какой была в прислугах.
— Не ругайся, завтра пойду и прочитаю.
— Завтра!.. Завтра — ни к чему. Все-то я должен говорить тебе, сама ни о чем не подумаешь, ни о чем! На вывеске стоит: «Поставщик его величества короля и императора…» Ну, теперь поняла? Как это может быть, что ты ничем не интересуешься? Не стыдно тебе? А я-то душу свою кладу… Но что же я хотел сказать? Совсем сбила меня…
Жена сидела на скамейке, г-н Фицек стоял перед ней. Ей теперь было не обидно, что ее ругают, — такое красивое весеннее утро раскинулось вокруг. Муж так редко разговаривал с ней. Утром они вставали, начиналась работа, ругань; в полдень обедали; после обеда жена штопала, чинила, убирала, мыла пол. Иногда стирала, поздно вечером прибирала мастерскую, и дело клонилось уже к ночи, когда она попадала в постель. Спали они при бледно мерцающей лампадке, в комнате, насыщенной крепким запахом кожи и немытых тел.
Как ни туго слышала жена Фицека, стоило кому-нибудь из детей задвигаться на тюфяке, она просыпалась, вставала: казалось, какая-то неразрывная нить, словно пуповина, связывала ее с детьми.
И в это весеннее утро муж стоит перед нею, разговаривает с ней… о будущем. И так быстро появились подмастерья, так быстро изменилось все, и эти слова Фицека сразу облекались плотью и уже танцевали по Штефании, под акациями, в золоте солнца, как те уносящиеся кони с гордыми головами, цокающие копытами… Как они несутся, несутся вперед… дальше, по проспекту Штефании… кто знает — куда?
— Утром выдам работу во всех мастерских, затем велю запрягать, сядем в экипаж — и по всей Штефании…
— Фери.
— Да, по Штефании… — сыпал слова Фицек. — Разве я не заслуживаю? Разве я не намучился? Не истекало у меня сердце кровью? Истекало! Ты думаешь, сидеть в экипаже — это особенное искусство? Добыть — вот это искусство!.. Здесь мы будем проноситься в экипаже, и прохожие будут останавливаться: кто это? И с завистью показывать: это Ференц Фицек, богатое сапожное предприятие… Поняла?