Жизнь после смерти. 8 + 8

— О! — Славка, румяный, еще сильнее заматеревший, напоминавший кабанчика, удивился, обрадовался и одновременно, кажется, испугался. — Здорово!

— Привет, — на эмоции у Сергея не было сил. — Как живете?

— Отлично. А ты?

— Так… В себя прихожу. Наметался…

Помолчали. Было холодно, но под ногами каша из снега и соли.

— Ты, это самое, заходи.

— А можно?

Славка хохотнул:

— А почему же нельзя-то?! Приходи, конечно. Только… Нас опять на шестидневку перевели — у детей такая программа, сам с ног валюсь — поэтому в субботу вечером. Посидим, старое вспомним, расскажешь нам про экспедицию.

— Расскажу… Хорошо… Привет семье.

Одну субботу пропустил — выбраться из того омута, в каком находился, было трудно. В следующий четверг заставил себя позвонить. Договорились встретиться в субботу в пять вечера.

Всю пятницу готовился — отмокал в ванне, скоблил себя мочалкой, брился так тщательно, будто предстоял выход к прессе, сходил в парикмахерскую, гладил костюм — почему-то решил идти в костюме, а не в обычных для себя джинсах, свитере… Перед сном выпил три таблетки персена и хорошо, глубоко поспал.

В субботу снова брился, рассматривал себя в зеркале. Выдернул торчащие из ушей и носа волосы, долго пробовал, какая прическа лучше, и вернулся к прямому пробору по моде восьмидесятых. Хотя это смешно, конечно, особенно сзади. Он видел фотографии, где был снят со спины, — начес с пробором, а ближе к затылку розоватая голая плешь…

— А, чего уж теперь! — отмахнулся, бросил массажку на полку.

Купил две бутылки сухого красного, сока, долго выбирал торт. Разглядывал цветочки и завитушки из крема, читал состав. Точно утонул в этом процессе. Очнулся, всплыл, взял первый попавшийся. Какой-то шоколадный.

Припоздал — подошел к нужному дому в начале шестого. Уже темнело.

Поднялся на третий этаж, постоял перед дверью Седых. Дверь была все та же — стальной лист с приваренной ручкой и щелями замков. Устанавливали такие торопливо в девяностые, когда началось массовое воровство. Потом многие сменили их на более цивилизованные, из магазинов, с обивкой, а Седых не сменили. Значит, с достатком у них не очень.

Щелкнуло, и свет погас. Сергей мгновение был уверен: его ударили сзади по голове, и он потерял сознание, ослеп. Но вот выступили очертания стен, дверей, плитки на полу. Понял, свет отключился, потому что он не двигался.

— Прогресс, маму вашу, — бормотнул и нажал кнопку звонка; с той стороны заиграла мелодия «Подмосковные вечера».

— Здоров-здоров, — принял у него торт и пакет Славка. — Мы уж заждались.

— Извините…

— Приветик! — появилась в прихожей Юлька; она стала совсем тетенькой — пышная, краснощекая, большую грудь то ли подчеркивал, то ли скрывал цветок-бант. — Разболакайся!

— Что?

— Ну, раздевайся, по-сибирски.

— А? Никогда не слышал.

— Да? Ты ж там столько лет…