Один экзорцист хорошо, а два — лучше (СИ)

Алкоголь сразу же ударил в голову, заволакивая туманом сознание, вызывая такое необходимое сейчас чувство отрешённости. Что бы ни происходило вокруг, меня это не касается. Я так и останусь здесь, в текучей, как вино, тишине. Буду погружаться в её глубину, чувствуя лишь покой и лёгкое головокружение. Так правильно. Так хорошо.

За первым бокалом медленно выцедила второй, третий. Хотелось ещё, но бутылка опустела, и я досадливо отбросила её прочь. Так давно не пила, что совершенно разучилась. За второй бутылкой, пожалуй, не дойду.

Снег за окном всё падал. Я вяло наблюдала за медленно опускающимися хлопьями и представляла, как он засыпает меня с головой. Под снежным одеялом, должно быть, очень уютно. Не холодно, но если уснёшь — уже не проснёшься. Так и будешь видеть сны о тёплом лете пока не перестанет биться сердце. Красиво. Наверное, я хотела бы уйти так. Только не сейчас, а когда придёт время.

Во сне Иму сражался. Мелькали всполохи молний, ветер рвал белые одежды, а он мягко и стремительно стелился туманом вокруг сгрудившихся врагов, легко, с изяществом, появлялся неожиданно сразу в нескольких местах. С кончиков когтей капала кровь, её было столько, что рубашка стала совсем красной. Фигуры в белом то и дело падали замертво, а на их место приходили новые и новые.

Иму всё кружился серебряным вихрем и хохотал во всё горло. Зрелище настолько жуткое, что только существа неспособные испытывать страх не обратились бы в бегство. Истинный демон, великолепный в своём безумии, он казался непобедимым. Сразу видно — если захочет уничтожить мир, сделает это без особого труда, не получив и царапины.

Я, как полагается, наблюдала со стороны, не в силах ни пошевелиться, ни закричать. Поэтому единственная заметила медленно приближающегося человека. Хотя, конечно же, не человек. Оборотень. И от одного взгляда на него я замерла от ужаса, покрывшись холодным потом.

Оборотень был прекрасен, как луна, и столь же холоден. Гладкие льняные волосы забраны в сложную причёску, переплетены кожаными шнурками с серебряными вставками, вместо рубашки и брюк — длинная мантия, переливающаяся, как ртуть. А лицо…

Я судорожно вздохнула, плавно движущийся силуэт на несколько секунд расплылся перед глазами. Лицо Иму. Только старше. Неужели отец?!

Он шёл, не приминая высохшую траву под ногами, легко, как на приятной прогулке. И чем ближе, тем неудержимее меня тянуло встать на колени и прижаться лбом к земле. От него исходила просто чудовищная сила и, несмотря на беззаботный вид, от одного взгляда пробирало до костей.

Некоторое время оборотень наблюдал за битвой издалека, не делая попыток вмешаться. А потом медленно, слишком медленно, повернул голову в мою сторону.

Он не оскалился, как было бы в фильме, не выпустил клыки и когти, но у меня волосы поднялись дыбом. Кажется, я кричала, не слыша своего голоса. Захлёбывалась паникой. А он всё смотрел не шевелясь, пока моё бедное подсознание не катапультировало меня в реальность.

Обычно, когда просыпаешься после особенно страшного сна, он ещё долго отдаётся внутри, холодит под ложечкой, сжимается под рёбрами от каждого воспоминания. Кажется, стоит закрыть глаза — тут же вернёшься туда и на этот раз уж точно умрёшь. Но сегодня было по-другому. Да, меня трясло, и сердце колотилось в горле, но я жаждала вернуться обратно. Правда, как ни старалась, уснуть больше не смогла. Сначала долго ворочалась с боку на бок, потом обречённо уставилась в потолок, успокаивая дрожь.

Даже если это был простой сон, я предпочла бы досмотреть его до конца. Тот оборотень — Серебряный. Явно чудовищно силён, и неизвестно, смог бы Иму победить, если бы ему приспичило подраться. То, что они родственники, видно с первого взгляда. А я прекрасно помню, что рассказывал Иму о своей семье, значит, ничего хорошего эта встреча не принесёт.

Позвонил Алекс, долго допытывался, достаточно ли хорошо себя чувствую, сказал, что приедет. Сначала я хотела отказаться — нам вообще стоило бы встречаться пореже. Он и так видел то, чего не должен был. Но не лучше ли сразу узнать, что он всё-таки думает об этом? Какие выводы сделал, о многом ли догадался? Чем мне это грозит? И я недолго сомневаясь, сказала, что хочу поговорить и жду его к обеду.

Мне нравится Алекс, он производит впечатление хорошего, понимающего человека. Из тех, кто много думает и заботится о других. Но я знаю его слишком мало, чтобы доверять, хоть и очень хочется. Вчера рассказала лишь суть, и всё равно мне стало немного легче. Поговорить бы об этом хоть с кем-нибудь, кто примет как должное. Не предлагая успокоительное или психиатра.

Я могла позвонить мальчикам, и они бы приехали, бросив все дела. Но у них сейчас куча работы, даже друг на друга времени не остаётся. Когда мы созванивались по видеосвязи в последний раз, Дани мельком упомянул о каком-то сложном деле, и судя по виду, он не спал несколько дней. А в конце разговора полуобморочным шёпотом сообщил, что когда со всеми срочными делами будет покончено, они планируют пожениться.

— О, я и сам не ожидал, — засмеялся Дани, глядя, как у меня вытягивается лицо, — Но Рэй… короче, он настоял, а мне не захотелось спорить.