Электронная книга - «Химера, дитя Феникса (СИ)». Краткое содержание книги:
На рисунке на меня смотрел коротко стриженный и без бороды старик, с изувеченным лицом и налитыми синяками под глазами.
Дальше Я просто читал описание и смотрел на картинки. Ничего не было понятно. Так в своих мыслях мы дошли до Острога, в мертвецкую спустились с Богданом и местным сторожем.
— Туточки она лежит, мясник уже бучу поднимает, что долго держим, дескать, тризну надо править, иначе не уйдёт за Калинов Мост, и душить будет Люд.
Тело бедной женщины было накрыто разноцветным платком. Что же, пора приступать к расследованию.
Глава 22. Пока горит Огонь
На леднике была установлена лежанка из деревянных брусков, крепко сбитая на манер носилок, очень удобно для переноски и хранения. Поверх уложено тело, что было накрыто траурным саваном серо-бежевого цвета с аляповатым узором вокруг. Пришло время послужить Септом.
Баба была молода и недурна собой. Ладная фигура, длинная коса, с заплетенной в неё красной лентой. Ровное лицо без изъянов и шрамов и искалеченное тело. Лишь изувер или нелюдь мог сотворить такое с юным телом. Множество рваных ран в живот и грудину, грязными лохмотьями висело окровавленное ночное платье. Руки и одёжа перепачканы землицей и брызгами крови, а в уже мутных глазах застыл ужас и покаяние. Ничего общего с Блаженным и Попрошайкой, там-то был кураж, убийца явно получал удовольствие от содеянного. Переключившись в Талант, узрел — многое из того, что было скрыто тканью, проявилось. Ран на теле не счесть. Многие от кривых когтей, что глубоко проникли в тело, почти на ладонь, причиняя много боли и страданий жертве. Оглядев тело в крайний раз, Я увидел капельки чёрного цвета на сжатом кулачке. Смочив палец слюной, потёр капельки. Запомнив всё, как следует, направился на выход. В леднике было очень холодно, и пар выходил изо рта белёсыми облачками, но заметил только сейчас, уйдя из подвала.
Выйдя на улицу, не мог надышаться. Волнами накатывали ужас, оцепенение и покаяние — то, что чувствовала Жертва. Наконец, справившись с волнением, попросил сопроводить в харчевню, где бывал Иван, далее — Капище и в оканцовке на место, где нашли Блаженного. Всю дорогу молчал, а мои спутники весьма осмотрительно не отвлекали меня от тяжёлых дум. Так мы и дошли до следующей цели.
Корчма была не чета нашим из Городища. Добротное сооружение из толстых законопаченных брёвен. Окна затянуты пузырем, а дверь была крепка и массивна, в остальном же всё, как и везде. Хмельной люд веселился, учинял драки и справлял нужду, особо не прячась и не стыдясь. Зайдя во внутрь, в нос шибанул запах кислятины и бражки, рвоты и подтухшей рыбной требухи. Лампадки, что чадили жиром не меньше, чем давали света, позволяли рассмотреть убранство. Крепкие столы и лавки, деревянные кружки и лоханки. Отдельно выделенное место для Купцов и зажиточных горожан, оно было чище и опрятнее. На столах натянуты скатёрки и расставлены незажжённые до случая свечи. Дружина направилась именно туда, проходя через всю харчевню, громко кликнули хозяина. Разговоры и песни стихи, кое-кто так и вовсе потянулся на выход.
— Что изволите? Поесть, выпить или комнату с молодухой? — услужливо подскочил Трактирщик.
— Ты присядь, разговор есть, — пригласил за стол Борис.
— У меня очень много посетителей, не могу, — вежливо и немного нервно ответил вою.
— Если я закрою твою харчевню на седмицу, время появится? — принялся угрожать Десятник и нахмурил для острастки брови.
— Если не долго, то я весь внимание. — Уступил Муж, пряча руки и глаза, присев на краешек стула.
— Вспомни, о чём Блаженный гуторил перед тем, как пропал?
— Да бред всякий нёс, я же всё подробно рассказал Дьякову служке.
— А теперь я тебя спрашиваю, подумай хорошо, ибо за утайку можно не бражку разливать, а камни тесать, — грубо прервал стенания мужа с бегающими глазами.
— Да болтал всякое, что нечисть в град пустили, что узрел он Зло Великое, что тому злодею покровители нашлись. Что курицу, как и ежа можно в воздух запустить…
— А не сдавал ли ты комнату в тот день Мужу, загадочному какому, и что девок распутных просил в комнату, — спросил Я и использовал Дар.
— Да не припомню такого, — хозяин харчевни загорелся ложью и стыдом.
— А съехал тот гость быстро? — продолжал гнуть свою линию, не спуска глаз.
— Вы — тот самый Светоч, о ком весь град судачит? — догадался Хозяин заведения, тяжело вздохнув. — Тогда понятны Ваши расспросы и недоверие. Хорошо, отвечу, как есть. Был такой, три дня он пробыл, платил щедро. Из комнаты не выходил, токмо гостей привечал каждый день, девка одна и та же была с ним и еду да питье с кухни таскала, Маришкой звать. После пропал, без прощаний, чашки побил без счёта, зараза такая.
— А где она сейчас, та девка? — спросил Борис.
— Уж месяц, а то и два назад, как уехала к родне. С того момента и не видел более. Кроме неё в комнату никого не пускали.
— Благодарю. Нам пора.
— Может, перекусить чего соображу? За счёт заведения?
— Торопимся, в следующий раз, — отозвался Богдан.
— Ну, пойду я тады, бражку разливать нужно. — Радостно, что допрос окончен, вскочил со стула да побег за стойку. За ним был шлейф нетерпения и чужого приказа.
— Богдан, нужно узнать, кому он на доклад побежит. Найди среди своих того, кто может аккуратно последовать за ним.
— Игнат, бери брата и проследи за крысой. Потом с докладом иди на то место, где Ваньку нашли. Выходим все вместе, а за поворотом разойдёмся, — тихо отбил приказ Десятник. Хлопнул по столу и резко поднялся.
Центром Града было Капище во Славу Ярило, Сварожьего сына. Семь раз вокруг выложены камнем дорожки, а меж ними густой, ровно стриженный кустарник, что делил круги меж собой. Поперёк каменных дорожек семь лучей гальки, символизируя коловрат, а малый круг интересным образом уложен мозаикой. В центре, как и полагается, стоял Кумир. Деревянный истукан тщательно обработан и зашкурен, высотой не менее трех саженей, в каждую сторону смотрел Лик грозного бога руссов. Всё это занимало не менее версты наискось, потому смотрелось внушительно и рождало трепет. Меж полосами дорог ютились небольшие домики для служек, навесы для прихожан и большой молельный дом, где проходили обряды и празднества. Вокруг трудилось множество Люда, что чёрными сутанами ходили будто тени, не слышно было ни разговоров, ни смеха. Серьёзно у них всё. Пересекая четвёртый круг и оглядываясь на деревья, стриженные кусты и разноцветные ленты, к нам направился один из сановников. Выслушав цель нашего визита, рукой пригласил пройти за ним. До второго круга пройдя, уперлись в маленькую сторожку, служка нырнул за калитку, оповестил Волхвов о нашем прибытии. Через долгое время, наконец, нас пригласили во внутрь. Убранство дома было скромным, но на каждом шагу виделись языческие знаки и руны Старых Богов. В центре расположен постамент с установленным на нём столом и тремя стульями.
— Здравы будьте, Дружина Княжья. С чем пожаловали?
— Здрав будь, волхв Парафей, многие леты без болезней и печалей тебе. Вижу, ты бодр не по годам, в прошлый раз, в праздник Солнцестояния иначе выглядел.
— Молитвой и добрым делом служу, по мере моей, Славься Бог Ярило, он мне года и отпускает, видать, не все сделал на Земле, потому и наделил меня Здоровьем и Усердием и отмѐрял новый срок. Чего пришёл-то Богдан?
— Наказ Князя выполняем, за поимку лиходея, что Люд Ночным Охотником прозвал.
— Ну дык и искал бы, али мысли какие есть? Чем мы может помочь?
— Послушник Ваш, тот, что в колодце найден был, хотелось про него спросить, да келью осмотреть.
— Ну раз наказ Князя, тады даю на то Добро. Варис! — тотчас из тени вышел Лысый Муж, лет тридцати, и с поклоном стал ожидать Воли Волхва. — Вот ты где. Варис сопроводи гостей до Кельи, да на все вопросы ответь, а мне к службе готовиться нужно.
У меня уже возникли первые вопросы, но Богдан взглядом попросил помолчать. Что же, в чужой край со своими Правилами не ходят, попробуем разобраться на месте. Варис шёл впереди, спрятав кисти в широкие рукава одеяния. За ним тянулся шлейф самодовольствия и умиротворения, а также лёгкий запах мускуса. Пройдя пару сотен шагов по мощённой дороге, мы остановились возле длинного дома. Постучав трижды в дверь и не дождавшись ответа, наш провожатый зашёл внутрь и жестом пригласил нас последовать за ним. Многочисленные окна давали много света, а внутри кроме кроватей с набитыми соломкой тюфяками и малыми прикроватными столами ничего более не было.