Говорящая с ветром

Обсудить увиденное мне было не с кем. Боюсь, мои расспросы насторожили бы окружающих. Они многое списывали на службу, на то, что жила в глуши, что меня не готовили в наследницы… Но незнание очевидных вещей не заметить уже не получится.

Правда с Ардигой некоторыми размышлениями я всё-таки поделилась. Планировала с Ардигой. Но так как ночевали мы все вместе, то и остальные явно не спали, а прислушивались к нашему разговору.

— Надо будет завтра все тела внимательно осмотреть, может, сможем определить из какого дома и запросить ответ, пропадал ли у них кто? — составляла я на завтра план действий для себя. — Или может кто-то уже заявлял о пропаже? Искали?

— Зачем? — удивилась Ардига. — Там сплошняком самцы полукровки. Кому они нужны? Это у нас они живут на тех же правах, что и чистокровные самцы. Ещё мать илаи Ильрейс завела такой порядок. Не понятно для чего, правда, с этой обузой церемониться!

— В смысле обузой? — не поняла я.

— А чего непонятного? Мало того, что самцы, так ещё и на дроу не похожи. Значит и кровь нашего народа в них слабая. — Сообщила мне Ардига.

— Наоборот, Ардига! Они наша гарантия, что мы не выродимся! — ухватилась я за ещё один шанс изменить отношение к мужчинам.

— Да что за чушь? — вскинулась Ардига, даже сев на своей лежанке.

— Чушь говоришь? Ну, давай объясню. — Улыбаюсь, а сама пытаюсь сообразить, как бы мне пересказать законы господина Менделя в новых реалиях. — Вот ты говоришь, слабая кровь. То есть то, что кровь определяет очень многое, ты понимаешь?

— Это и дурак понимает. — Недовольно соглашается Ардига.

— А понимает ли любой дурак, что самое главное, что есть в крови, это память? — понимаю, что несу откровенную чушь, но тут про ДНК не расскажешь. — Вот даже я могу не знать о своих самых далёких предках, а моя кровь точно всё помнит. Просто о чём-то память сильнее, а о чём-то едва сохранилась. И вот допустим, что когда-то в глубине веков один из моих предков, имел какое-то слабое место, болезнь. И память о нём, точнее о его болезни, есть в моей крови. И в крови всех дроу, с кем у меня этот предок общий. И вот, допустим, беру я на ложе мужчину, с той же памятью в крови, соответственно у рождённого мной ребёнка, память о болезни будет сильнее. Если и мой ребёнок выберет для зачатия кого-то с сильной кровью дроу пятого дома, но с отголосками памяти, то уже у их ребёнка такая память проявится слабостью, а ещё через поколение и сама болезнь может возродиться, потому что память о ней в крови станет слишком сильной. Что бы этого не допустить многие даже списки ведут, родословную, кто от кого родился и от кого сам получил потомство. Но внутри одного дома такие линии быстро переплетаются.

— Да, и поэтому берём самцов из других домов. — Уже спокойнее и как-то задумчиво согласилась Ардига.