Tobeus (СИ)

Я чётко знал, своё задание на сегодняшний рассвет и какую группу солдат я веду и по какому маршруту, к Иосифу я зашёл рассказать, в чём было дело в лагере, наш главнокомандующий всё принял к сведению, ему было всего двадцать пять лет, но на вид это был сформировавшийся взрослый мужик ближе к сорока. Иосиф хотел сказать что-то про Максима, который сейчас был внутри Новосибирска, но наш разговор прервала та самая новая рация: разведчики доложили, что по дорогам, в нашем направлении, то есть направлении ничейных земель, едет по машине, внутри предположительно два человека, звания установить не удаётся, но у формы характерные черты офицерской одежды. Человек докладывающий информацию попросил распоряжений, что делать с этими автомобилями, дать ехать или расстрелять подальше от города.

Мне-то конечно казалось, что для большей безопасности нужно расстрелять, но Иосиф покачал головой и разрешил им ехать дальше, наши посты докладывали о том, что машины мчатся на огромной скорости к границе ЦРР, тогда я не понимал, что это был за манёвр, но через несколько часов мы узнали, что это.

Уже другой разведчик докладывал, что машина остановилась на границе ЦРР, то есть формально конечно на границе Байкальский Республики и ничейных территорий и через громкоговорители, сидящие внутри люди стали просить о переговорах. Картина была, наверное, странная: посреди поля стоит автомобиль и через хрипящие динамики вещает мужчина, обращаться вроде бы не к кому, но видимо сидящие внутри офицеры или солдаты знали, что их слышат.

Наших людей на границе хватало. Не видно пограничника, а он есть.

— Сколько сейчас времени, — спросил меня Иосиф, — сколько часов до начала?

— Мы планировали в семь, поэтому ещё четыре часа.

— Нужно, чтобы ты поехал на ближайший пункт с ними, если это переговоры, то возможно к нам перейдут не тридцать тысяч, а побольше.

— А если это только уловка?

— Если это только уловка, они всё равно не знают где мы находимся, не видели ни разу наших парней, бери гражданскую машину и езжай.

Я не сопротивлялся, тут у нас правило, что приказы обсуждаются после выполнения, тем более бодаться сейчас с Иосифом намного опасней, чем зайти голым в Новосибирск и сказать, то ты из «лесной» армии.

Что ж, я выжимал из той старой развалюхи, что нашёл в нашей деревне всё что мог, и через несколько часов уже был на границе, машины ЦРР, ещё не было в поле зрения, парни докладывали, что мне осталось буквально пару километров, которые я проехал, казалось, за считанные секунды и резко затормозил перед стоящей на обочине военной машиной.

Проделав мастерский трюк, в результате которого перегородил своим предполагаемым врагам путь вперед, тем что поставил свою машину посреди дороги, я, пригнувшись, чтобы меня не было видно в окнах, вылез, с другой стороны. Так можно было и не делать, и я, и они знали, что офицерам отсюда не уехать, если хотя бы намёк будет на агрессию в мою сторону. Они были на десятках прицелов.

ЦРР-цы вышли из своей машины с поднятыми руками, а я следил в укрытии, всё ещё не показываясь им. Но вопрос прозвучал именно от них:

— Кто вы?

— Вы же хотели переговоров, в чём предмет переговоров? И да, я не советую сейчас вам хвататься за оружие, возможно нас не слышат, но точно видят, стволов десять сейчас на тебя направлено. — я сделал паузу, — у вас есть связь с остальными в Иркутске?

Я поднялся и вышел из укромного местечка, где в меня было трудно попасть, стал смотреть на них, сейчас тут двое, но ещё кто-то сидит в машине.

Открыв заднюю дверь вышел худой, поседевший, с лицом, заштрихованным морщинами, офицер шестого уровня.

— Не надо стволов, молодой человек, — сказал он, обойдя свой автомобиль, встал с идеально ровной спиной напротив меня, — с кем имею честь разговаривать?

— Это не важно, важнее, что вы предлагаете и что это за представление?

— У нас тоже есть разведка и мы знаем, что какое-то количество солдат хочет сегодня войти в Новосибирск, мы хотим избежать ненужных жертв.

— Тогда придётся рассказать побольше, ведь раз вы знаете про нас, то как так вышло, что половина армии ЦРР сейчас в Иркутске, вы же знаете о нападении.

— Именно поэтому, мы надеемся договориться.

— Спрошу ещё раз, у вас есть связь с остальными машинами и с вашим городом.

— С машинами да, до города уже далеко.

— Сдайте оружие, все — наверное слишком деловито начал я, — двое, отошли, полковник, собирай пушки и клади в мою машину без резких движений пожалуйста.

Старик повиновался, далее я заставил их раздеться до трусов, форму их залил бензином из их же бака и поджег, мало ли там какие-нибудь приспособления для слежки.

— Вы говорите о том, что хотите мира? Чьё это решение Гронского? Или это Котов не знает под кого постелиться, он может перешёл уже к европейцам, а то появились отряды под командованием русских, но состоят явно не из наших.

— Да, — вздохнул офицер, — решение высшего офицерского совета, а знаешь, что ещё решил совет? Расстрелять Гронского и Котова, как врагов русского народа.

Я немного не понял о чём он, неужели руководители ЦРР мертвы, но офицер продолжил:

— Сейчас наше войско не превышает трёхсот тысяч, думаю ты знаешь, а был миллион, этот заговор зрел давно, но не знаю, когда бы мы его воплотили в жизнь, но тут оказалось, что Иосиф жив, я помню его ребёнком, ваши листовки, я понимал, что рано или поздно многие перейдут к вам, так как наши командующие ничего не хотели менять, ни систему управления, ни принципы устройства нашей армии, мы, офицеры, были одурачены тем, что вот это рабство — это временно, однако как говорится: «нет ничего более постоянного, чем временное», — усмехнулся военный, — они опускали людей во всё большее рабство, к нам перестали бежать с европейской части, стали бежать от нас, я слышал, что китайцы предлагали Котову военную помощь, но он сказал, что ему это ни к чему, всё и так под контролем. Под контролем! Ты понимаешь? За Уралом, люди подыхают, чтобы кормить захватчиков, живут хуже скота, у нас русские солдаты грабят гражданских, чтобы было что жрать, люди работают только под автоматами, под контролем он говорит!