Сочинения в четырех томах. Том 3

Именно на его лошади Алессандро уступил лидеру почти на полголовы, но американец давно был владельцем скакунов, прекрасно разбирался в скачках, и когда лошади промчались мимо финишного столба, повернулся ко мне и сказал:

— Проиграть чемпиону — не позор. А в этом вашем мальчике что-то есть.

На следующей неделе Алессандро участвовал в четырех скачках и выиграл две из них — обе скачки учеников. Во втором случае, в Ньюмаркете, он победил восходящую звезду, чемпиона среди учеников прошлого года, и тут им заинтересовалась пресса. Четыре победы за три недели… Алессандро был одним из первых в списках победителей. Всех интересовало, кто он такой. Несколько репортеров взяли у него интервью, и я с облегчением вздохнул, слушая, как спокойно он отвечает. Глаза опущены, немногословен, никакого высокомерия.

Как правило, мы приезжали на скачки в «дженсене», но Карло всегда следовал сзади. Это стало настолько привычным, что я перестал обращать на него внимание.

Алессандро болтал в машине, не умолкая. Он говорил естественно, живо, нисколько не чувствуя себя скованным. В основном мы обсуждали лошадей, степень их подготовки и шансы на победу, но изредка мне удавалось узнать нечто новое из его домашней жизни.

Последний раз Алессандро видел мать, когда ему исполнилось шесть лет. Между ней и отцом разразился дикий скандал, который, как ему показалось, не прекращался много дней подряд. Алессандро сказал, что ему было страшно, так как родители не могли успокоиться, а он не понимал, в чем дело. Мать яростно накидывалась на отца, выкрикивая одно только слово, и он запомнил его на всю жизнь, хотя долгие годы не понимал, что оно значит. Стерильный. Его отец был стерильным. После рождения Алессандро он чем-то заболел, и мать все время дразнила и попрекала его этим. Он не помнил ее лица, только голос, которым она разговаривала с отцом, каждую свою фразу начиная со слов: «После твоей болезни…»