Любовница №2358

— Она поможет, Пол. Уверяю тебя. Если понадобится — она всегда поможет.

— Как можно ручаться за другого человека? Когда даже за себя поручиться не в состоянии.

Он криво улыбнулся, но улыбка была похожа на злобный оскал. Мне оставалось лишь гадать, на кого он так злился. Не на меня, не на Кейт. Создавалось впечатление, что он говорил сам с собой об одному ему понятных вещах.

Я провела кончиками пальцев по его шершавой к ночи щеке:

— У тебя есть друзья, Пол?

Казалось, я преступаю черту, вторгаюсь в его личное пространство. Я была готова к тому, что он отшвырнет меня за невидимые границы. Но он неожиданно подался навстречу моим пальцам, как пес, который тянется за лаской:

— Моя должность не дает таких поблажек. Друзья — это роскошь.

— Но ведь ты не всегда был советником дипломатического ведомства.

Он снова приложился к бокалу:

— Не всегда. Но это совсем не значит, что я мог быть кому-то хорошим другом. Это свойство души. И далеко не каждая душа на это способна. Моя оказалась слишком мелкой.

Я обхватила его руку, прижалась:

— Почему мне кажется, что ты несправедлив к себе?

— Потому что ты меня не знаешь.

Показалось, я услышала в голосе сожаление. Или почудилось, потому что я очень хотела услышать сожаление. Хотелось ответить, что он не позволяет мне узнать себя, но я решила, что сейчас это слишком. Он едва ли стерпит.

Мне было хорошо просто от того, что я сидела рядом, прижавшись. Слышала, как ровно колотится его сердце. Блуждающие лампы разливали над нами мягкий свет, за панорамным окном пестрел огнями ночной Каварин.

Все было почти по-настоящему, если вообразить.

Если вообразить.

Мне мучительно хотелось задать ему один вопрос, на который, я точно знала, не получу ответа. Или правдивого ответа.

Почему он один?

Даже если у него самый отвратительный на свете характер, к такому статусному мужчине просто обязана была прилепиться гибкая беспринципная женщина. Но если ему позволили выписать компаньонку, значит такой не нашлось. Или он вправду невыносим? Надеюсь, спрошу как-нибудь потом, когда мы станем хоть немного ближе. Если станем. Сегодня программа максимум — вернуть отцовский кулон.

Момент показался мне подходящим. Я прижалась, поглаживая его шею:

— Пол, могу я попросить тебя кое о чем?

— Смотря о чем.

— Помнишь, ты забрал мой кулон? Тогда, в ресторане.

— Я не жалуюсь на свою память. Ты сказала, это подарок отца.

Я кивнула:

— Он очень дорог мне.

— Хорошо — это твоя вещь. Но не надевай при мне. Демонстрируй мисс Мотингейл, если так хочешь. Полагаю, ее вкус это стерпит.

Я улыбнулась, прижалась к нему:

— Спасибо. Ты его больше не увидишь, обещаю.

Он порылся в кармане пиджака, будто хотел нашарить то, что я прошу, но вытащил перламутровый конверт с гербом Альянса, протянул мне:

— Утром принесли. Я уже связался с мисс Павани — все будет готово.