Зеркало Горгоны (СИ)

- С тобой все в порядке? Я могу чем-то помочь?

Он обернулся. Рядом стоял рыжий Клаус Риддл с трогательными веснушками на лице и участливо смотрел на Андреаса. Первой мыслью Андреаса было послать Клауса куда подальше, но он и этого не смог сделать. Он вдруг понял, что сейчас ему нужен кто-то, кто ослабит сжавшие его стальные клещи одиночества и несправедливости. Ему нужен кто-то. Хотя бы этот рыжий парень с веснушками и участливым взглядом.

- Да. Помоги мне, - просто сказал Андреас, протягивая Клаусу руку, которую тот осторожно и бережно пожал.

Они отправились в ближайшее кафе, где выпили по бокалу вина. Андреас вовсе не планировал напиваться. Он вообще мало пил, разве что в компаниях, да в гей-клубах.

Андреас не стал скрывать от Клауса, что его гастроли в США сорваны. К чему это было скрывать? Все равно весь оркестр, с которым Андреас должен был лететь на гастроли, об этом узнает. Не сегодня, так завтра. Не стал Андреас скрывать и того, что влюблен, но, похоже, безразличен предмету своей любви.

Клаус тактично его выслушивал, не пытаясь утешать, но его светло-зеленые глаза искрились участием и симпатией. Даже больше чем симпатией, Андреас ясно видел, что нравится этому парню. Очень нравится. Что парень давно уже смотрит на него.

- Хочешь, пойдем ко мне? - просто спросил Андреас.

Клаус молча кивнул.

- Но… - Андреас на мгновение запнулся. - Но у нас будет просто секс. На раз. И все. Это тебя устраивает?

В глазах Клауса мелькнуло сожаление. Но он снова молча кивнул.

Ночь они провели вместе. Клаус вообще оказался молчаливым парнем, но он смотрел на Андреаса с немым обожанием. У него было худощавое, молочно-белое тело, на котором было полно веснушек, и, похоже, Клаус этого стеснялся. Да, его тело вовсе не было спортивным, подкачанным, ухоженным, как тело Матиаса, но в Клаусе была какая-то трогательность, нежность, доверчивость, и это пленяло в нем Андреаса. И это же заставляло чувствовать себя неловко.

Клаус смотрел на Андреаса с щенячьей преданностью и восторгом. Он, казалось, не мог поверить в то, что предмет его обожания стоит перед ним – совершенно обнаженный. Прекрасный и холодный. На самом деле в душе и сердце Андреаса действительно царил лютый холод. Он не чувствовал к Клаусу ровным счетом ничего. Нет, тело, конечно чувствовало, оно хотело секса, хотело разрядки. Но это была лишь та самая пресловутая физиология. Ничего больше.

- Ты мой бог, - прошептал Клаус, опускаясь перед Андреасом на колени и осторожно кладя ему руки на стройные бедра. – Ты прекрасен как молодой бог!

Андреас усмехнулся. Матиас, проклятый Матиас и сейчас был перед ним и смеялся ему в лицо. Андреас вспомнил, как Матиас говорил ему, что он создал себе идола из Антона Вальковского. И вдруг понял, что для Клауса он сам был таким же идолом. Прекрасным и недоступным. Но на самом деле совсем не таким, как воображал себе Клаус. Приятно, кода тебя хотят, когда тебе поклоняются, когда стоят перед тобой на коленях. Андреас сейчас испытывал нечто похожее, его самолюбие было удовлетворено. Но холод в груди не исчезал. Андреасу хотелось, чтобы любили именно его, а не воображаемого идола. Вот Матиас пытался любить именно его. И злился от того, что не может разбить идола в его душе. Кажется, Андреас начинал понимать Кронберга.

А Клаус уже взял в рот его член и принялся ласкать языком. Было тепло и приятно. Даже очень приятно, хотя Клаус делал это не очень умело. Он вообще был не слишком ловким. Было видно, что его сексуальный опыт совсем небольшой. Но он покорно и старательно выполнял все, что хотел от него Андреас. Брал в рот член, послушно раздвигал ноги… Но Андреас заставил его встать на четвереньки. Он не хотел видеть этого щенячьи преданного взгляда зеленых глаз и умиленного выражения на веснушчатом лице. Ему не нужен был Клаус с его любовью, с его несбыточными фантазиями, ему нужен был только секс. Секс, и ничего больше.

У Андреаса в жизни почти всегда был только секс, и ничего больше. Но его раздражало то, что Клаус мечтает о большем. И это раздражение выливалось в то, что Андреас, надев презерватив, и наспех смазав Клауса, принялся буквально вбиваться в него. Никогда прежде он не вел себя так с любовниками. Пожалуй, только Матиас снес у него крышу. Андреас всегда относился к партнерам нежно и бережно. Особенно к неопытным, а Клаус, совершенно очевидно, был неопытным. Об этом говорила и его задница – очень узкая, в которой до Андреаса мало кто бывал. Если вообще бывал. И то, что парень буквально взвыл от боли. Это заставило Андреаса остановиться, прийти в себя.

- Ничего, ничего, - прошептал он, гладя молочно-белую спину, тоже покрытую веснушками. – Потерпи. Сейчас ты привыкнешь, и станет хорошо.

Теперь он действовал осторожно. Клаус скулил, но понемногу привыкал. И вот ему уже начало нравиться, и он стал подмахивать Андреасу и сладострастно стонать, когда член Андреаса давил ему на простату. А глаза Андреаса были закрыты. Да, он представлял в этот момент Матиаса. Его великолепное упругое тело. Даже когда Матиас стоял на четвереньках, и Андреас видел только его затылок, шею, спину и задницу, даже тогда каждым движением своего тела Матиас как будто передавал ему что-то… Что-то неповторимое, непостижимое. Дело было не в красоте тела Матиаса, дело было в чем-то другом. Того, чего не было у влюбленного Клауса, как бы тот ни старался.