Олег Вещий – Орвар-Одд. Путь восхождения [litres]

Поскольку новгородский летописец знал о действительном начале правления Игоря в Киеве с 922 года (при регенте Олеге II, как мы понимаем теперь), а только Игоря помнили как следующего киевского князя, он и приурочил ошибочно сам поход на Цареград, и торжественное Олегово возвращение в Киев, и даже его смерть к этому году. Зато путь Олега Вещего из Киева в Новгород, потом – в Ладогу, а потом – за море сохранён в неизменности.

Скандинавский источник вносит ясность. Так называемая редакция А – В «Саги об Одде Стреле» упоминает о попытке Одда отбить Хольмгард у некоего конунга Квиллануса, который воспользовался смертью Херрауда (Старшего) и сел в Новгороде. Силы противоборствующих сторон оказались равными. Оба предводителя принимали участие в битве, которая то прерывалась, то возобновлялась вновь, и с той и с другой стороны пало много храбрых воинов и вождей.

Квилланус и Одд по взаимному согласию прекратили бой и отправились по приглашению Квиллануса, открывшего Одду своё подлинное имя и лицо, на вейцлу в Хольмгард (X.4.11–12, пер. Г.В. Глазыриной). Из традиционного понимания вейцлы – места и пиршества, где прибывший конунг или его представители и все, кто с ним, принимают обязательные дары от местных вождей, следует, что Квилланус признал себя «данником» Одда. Как мы помним, и сам Орвар-Одд был назван конунгом на вейцле после смерти Херрауда Старшего.

В скандинавской традиции, согласно А.Я. Гуревичу «кормления, или “угощения”, занимали особое место среди доходов конунга. В начальный период истории норвежского государства конунги не имели постоянной резиденции. Они находились в непрестанных разъездах по стране. Отсутствие административной системы на местах делало необходимым для главы государства посещать областные собрания (лагтинги) и тинги отдельных районов. Например, Олав Харальдссон во время поездок по областям посещал пиры и разбирал все дела, нуждавшиеся, по его мнению, в его вмешательстве. Влияние тингов на политическую жизнь страны оставалось еще очень значительным, и игнорировать их конунги не могли. Известно, что на тингах конунгам приходилось вести переговоры с бондами и их предводителями – местной знатью, а зачастую и идти на компромисс с ними. Неуступчивость конунга, стремление его навязать свою власть местному населению нередко наталкивались на решительное противодействие бондов, которые, как видно из саг, не останавливались перед тем, чтобы с оружием в руках защищать свои старинные обычаи от спешившего с нововведениями государя. Появляться в разных районах страны во главе вооруженного отряда конунгу было необходимо для поддержания своего авторитета и сохранения верности подданных. Поездки конунга по стране были связаны, кроме того, с отправлением религиозного культа и жертвоприношениями, которые совершались на пирах.

Но без постоянных поездок по стране конунг, по-видимому, не смог бы прокормить своей дружины. Основные источники его доходов находились в различных областях Норвегии, и конунгу было проще приехать в свое владение с дружиной и кормить ее на месте, чем организовывать перевозки собранных продуктов в какую-нибудь постоянную резиденцию. Однако во время таких поездок конунг и свита кормились не только за счет доходов с его личных владений и дани, уплачиваемой населением. Как уже говорилось, бонды были обязаны угощать конунга и его людей на специально устраиваемых пирах-вейцлах. Термин veizla, постоянно встречающийся в “королевских сагах” и упоминаемый в юридических памятниках, имел несколько значений, и анализ их представляет немалый интерес.