Опасная тропа

Неудача будто подстегнула директора совхоза. Он, не оглядываясь, легко взбежал на следующий этаж и ворвался в приемную начальника. Я еле поспевал за ним. Черноглазая, круглолицая секретарша весело щебетала о чем-то по телефону. При нашем появлении брови у нее взметнулись, лицо насторожилось. Бросив: «Я тебе позвоню», положила трубку и сказала:

— Он занят, просил не беспокоить.

Ражбадин, по-моему, даже не заметил ее присутствия, оглянулся, чтоб убедиться, следую ли я за ним, и рванул высокие полированные двери. До меня из кабинета донесся бой тамтамов.

Кабинет, что волейбольная площадка, ни больше и ни меньше. Хозяин кабинета, а это был толстяк Хафиз, с утра смотрел телевизионную передачу: «Ритмы Африки». Заметив нас, он приглушил звук и как бы делая одолжение, подошел к нам, пожал руки, сел за свой массивный стол и нас пригласил присесть.

— Какими судьбами в город? — спросил он, откинулся к спинке кресла, засунув большие пальцы под подтяжки на белой сорочке.

Я сразу обратил внимание, что в помещении приятная прохлада, огляделся: в окно вделан бытовой кондиционер. На улице такая жара, а здесь благодать. Ражбадин перевел дух.

— Дело у меня к вам, уважаемый Хафиз, — проговорил, откашлявшись, директор, сжав, как говорится, в кулаке гнев и возмущение.

— Ты, я вижу, чем-то расстроен?

— Расстроен? Это мягко сказано. Я оскорблен. Я потому заранее хочу попросить не гневаться, если я сорвусь.

— Я слушаю тебя, Ражбадин, — произнес толстяк и своими маленькими глазами недоуменно оглядел меня, как бы желая сказать, при чем здесь он.

— Он со мной, — бросил Ражбадин. — Меня, понимаете, директора солидного совхоза, бессовестно обманул твой начальник участка.

— Кто, Акраб Исаевич, что ли?

— Да, он самый, чтоб отсохли его руки, протянувшие бумаги, и я их подписал. Доверился, не проверил и подписал… А наш бухгалтер… Да, что там говорить, очень прошу вас, уважаемый Хафиз, аннулировать этот документ, он уже подшит в дело, у вас здесь…

— В чем дело? Что за бумаги?

— О проделанной вашими строителями работе, там много приписок, работы, которые еще не сделаны и недоделаны…

— Ах, вот в чем дело, а я-то было о худшем подумал… — выдавил из себя улыбку Хафиз.

— Что может быть хуже, это же подлог, обман, приписка, такая практика давно осуждена в стране…

— Да, осуждена, — глубоко вздохнув, встает из-за стола начальник — ты, дорогой Ражбадин, успокойся, я в курсе дела.

— Как?! — чуть не вскочил с места пораженный услышанным Ражбадин. — Я к вам всегда с добрым сердцем, ваше имя и без вас я произношу с уважением, но такое… не понимаю.

Голос директора зазвенел. Вот каков он, наш Ражбадин, а я было подумал, что он угодлив и льстив перед начальством, помните, как он вел себя по отношению к этому толстяку в гостях у Хаттайла Абакара. А здесь Ражбадин совершенно другой человек, и таким он мне больше по нраву.

— В том квартале, так сложились обстоятельства, отстали мы по всем показателям…