Игры на асфальте

— Вот именно, Александре Матвеевне, — безжалостно игнорируя Маргариту, продолжал Коновалов. — Позвонить — и прямо спросить, оставила она что-нибудь в этих ящиках или нет. А не ехать на очную ставку… да еще с милицейским свистком.

— Я нечаянно, — проговорил Максим.

Он, оказывается, не пропустил ни одного слова и «алиби» наверняка тоже запомнил. Теперь придется ему объяснять, а это, можете мне поверить, не так-то уж просто. «Алиби — это когда…»

— Если там лежало что-нибудь ценное, — холодно взглянув на Максимку, продолжал Коновалов, — что-нибудь, чем Александра Матвеевна дорожила, вряд ли она оставила бы это в пустой квартире на целое лето. Впрочем, все это — лишь мои предположения. Ну, так как же? Будем звонить?

Я посмотрел на Маргариту. Она с упреком глядела на Коновалова, такая тихая, скромная, в сером костюмчике, который я заставил ее надеть. И Коновалов сжалился над нею.

— Иди сюда, Рита, радость моя, — сказал он, вставая и подходя к письменному столу. — И сделай то, что давным-давно должна была сделать.

Маргарита медленно поднялась. Она сейчас играла — играла послушную и в то же время лукавую девочку.

— А что я буду говорить? — спросила она.

— Да что хочешь. Авось найдешься.

Соединили не сразу. Маргарита долго стояла с трубкой в руках — мне показалось, что ей хочется опустить трубку на рычаг и с облегчением сказать: «Никто не подходит». Коновалов вернулся к журнальному столику, сел в ее кресло и закурил ее сигарету. А мы с Тоней и Максимкой ждали, что произойдет у нас за спиной. Но молчание было такое долгое, что я не выдержал и повернулся.

— Женька? Бабушку позови, — быстро проговорила Маргарита. — Ай, отстань, не твое дело. Я сказала — бабушку.

Снова молчание. Маргарита села на стол, положила трубку на колени, вздохнула. Мы ждали.

— В саду, с георгинами возится, — с извиняющейся улыбкой сказала Маргарита — и тут же, подхватив трубку, заговорила громким капризно-веселым голосом: — Бабуля? Это я. Да, да. Ну, что ты хочешь сказать? Нужно было — и уехала. Нет, на двухчасовую не успею. Да, из дома, — она быстро взглянула на нас. — Хорошо, забегу в кафетерий. У меня к тебе вопрос. Я случайно зашла в твою комнату… просто посмотреть, не открыта ли форточка. У вас тоже дождик идет? Да, да, ливень ужасный. А зачем же ты под дождем? Поломало? Ужас какой… Да, так что я у тебя хотела спросить? Уже позабыла…

Коновалов пустил струйку дыма в потолок и тонко улыбнулся.

— Ах, да, — небрежно сказала Маргарита. — У тебя тут в секретерах верхние ящики приоткрыты, так надо? Да нет, я ничего не имею в виду, я просто спрашиваю. Ну, что значит — «как приоткрыты»? Просто чуть-чуть, и пустые. Ой, бабушка, какая ты, ей-богу!..

Она страдальчески и демонстративно вздохнула («Господи, сколько же нужно терпения!»), переложила трубку из руки в руку.

— Я повторяю: я-ни-че-го-не-и-щу. Просто зашла посмотреть. А бумаги твои где?