Империя включает форсаж

— А нам вон в тот подъезд, — указал я на огромную филёнчатую дверь сталинских времён, — четвёртый этаж, охраны нет… лифт… не работает.

Пришлось пешочком подняться. Саныч встретил нас в шикарном японском (а может и китайском) халате с драконами и пагодами. Был он небрит и непричёсан, и от него отчётливо несло перегаром.

— Что ж ты не сказал, что с дамой будешь — я бы себя хоть в порядок привёл, — смутился он.

— Ничего-ничего, Евгений Саныч, — быстро нашлась Марина, — я ещё и не такое видела в своей жизни. Так что не смущайтесь.

Евстигнеев провёл нас на кухню, где булькала кофеварка, разлил кофе (настоящий бразильский) по чашечкам, и когда мы продегустировали великолепный напиток, перешёл прямо к делу.

— Что надо-то, выкладывай прямо.

— Выкладываю, — отозвался я, — я краем уха слышал, что у тебя есть хорошие знакомые среди атомщиков…

— Да, есть парочка, — ответил удивлённый артист, — а зачем тебе атомщики понадобились?

— Есть одно срочное дело, срочнее не бывает. Не в службу, а в дружбу — порекомендуй меня хотя бы одной шишке из этой области… а лучше сразу двум… я в долгу не останусь.

— Решил сменить профессию? — ухмыльнулся Евстигнеев.

— Не так, чтобы окончательно, но подумываю над этим, — подыграл ему я. — Да, я же не представил тебе даму — это Марина, моя невеста. Правильно, Марина?

Марина весело кивнула головой.

— А что у тебя с Инной? У вас же вроде образцовая семья была? — поинтересовался он.

— Была да сплыла, — резко ответил я, — вниз по реке с названием «Жизнь» сплавилась.

— Понятно, — буркнул тот, хотя по его лицу было видно, что ничего ему непонятно. — Я позвоню своим атомным знакомым… директор Курчатовского института тебя устроит?

— Анатолий Петрович? — вытащил я из памяти имя Александрова, — вполне.

— А что ему сказать-то? В самых общих чертах какой твой интерес в этой отрасли?

— Скажи, что у меня есть пара свежих идей в области генерации энергии на быстрых нейтронах… из Америки, мол, привёз. Хотел бы поделиться и обсудить. Мой телефончик можешь ему дать… ну или он пусть разрешит ему звякнуть.

— Хорошо, я ему звякну, — и он набрал номер на своей мобилке.

— Алло, Анатолий Петрович? Как поживаешь? И я так же… я что звоню-то, Петрович, тут у моего старого знакомого, Серёжи Сорокалета… ну хорошо, что слышал… есть к тебе небольшой разговор по твоей тематике… нет, подробности он не сообщил, сказал только, что дело срочное… понял… так я ему дам твой телефон, чтобы вы договорились… ну тогда пока, привет жене.

— Он в Киеве, записывай телефон, — и Саныч продиктовал мне семь цифр. — Как ты сам-то живёшь? — перешёл Саныч к общим вопросам.

— Как подсолнух, — образно ответил я ему.

— В смысле?

— Кручусь, пытаясь угнаться за уходящим солнцем.

Видно было, что Саныч опять ничего не понял, но уточнять ничего не стал. И на этом мы с ним и расстались.

— Вот теперь мы точно стартуем на вильно-нэзалэжну Украйну, в стольный город-герой Киев, — сказал я, поворачивая ключ в замке зажигания, — хотя нет, не сразу, жратвы же какой-нибудь надо прикупить.