Порожденная Грехом (2)

Я все еще не боялась неудачи, хотя теперь вероятность провала в глазах общества была вполне реальной. Я уже потерпела неудачу во многих глазах, нарушила вечные правила и не оправдала надежд, следуя своему сердцу, осмелившись просить места в мире, который был моим собственным в той же степени, что и мир Амо, Валерио или любого другого мужчины. Я проливала кровь, как это делали мужчины, терпела пытки и боль. Все ради Фамильи, моего Капо — то, что он был моим отцом, не имело значения.

В прошлом я не принимала во внимание любовь, потому что в нашем мире ее было трудно найти, особенно такую безграничную и сильную, как любовь моих родителей. Я была уверена, что у меня никогда не будет ничего подобного, и решила не рисковать. Я довольствовалась связью по расчету, легкой привязанностью. Тогда мне было страшно. Но после Мэддокса я обрела храбрость.

Раздался стук. Улыбаясь, я позвала:

— Войдите!

Папа шагнул внутрь, но замер, когда его взгляд остановился на мне в свадебном платье. Папа смотрел на меня так, будто никогда раньше не видел.

— Мэддокс не заслуживает тебя, — пробормотал он. Прежде чем я успела рассердиться, он продолжил: — Никто не заслуживает, принцесса. Но ты считаешь его достойным, ты выбрала его, и поэтому я должен это принять.

— Это правда, — согласилась я. — Это мой выбор, и я нисколечко не сомневаюсь в правильности выбора. Я счастлива, папа, и я знаю, что Мэддокс сделает все возможное, чтобы я оставалась счастлива и в будущем.

— Лучше бы он это делал, — прорычал отец.

Я закатила глаза, но не могла не улыбнуться.

— Я всегда буду хотеть защитить тебя, Марселла. Даже когда вы поженитесь, даже когда ты сама станешь родителем, даже когда я буду старым и седым.

— Ты стар, и в твоих волосах есть несколько седых прядей, — поддразнила я.

Отец вовсе не выглядел старым, но он заслужил укол за свою чрезмерную заботливость.

— Не слишком стар, чтобы надрать задницу твоему мужу.

— Я не хочу, чтобы ты дрался с Мэддоксом, чтобы доказать свою точку зрения, понятно?

Мэддокс и папа оба были упрямыми и любили драться, но я хотела, чтобы они направили свою жестокость на других, а не друг на друга.

Папа взял мою руку и поцеловал ладонь.

— Нам пора.

— Хорошо, — тихо сказала я.

Отец не убирал руку с моей спины, ведя меня по бесконечным коридорам отеля. Снаружи нас ждали несколько машин. Папа выписал протокол наивысшей безопасности на сегодня, но я не хотела думать об опасности. Ничто и никто не мог испортить сегодняшний день.

Мы с папой проскользнули на заднее сиденье бронированного лимузина.

— Нервничал ли ты в день свадьбы? — тихо спросила я, когда мы направились к церкви.

Папа задумался.

— Если бы я знал тогда то, что знаю сегодня, что буду любить твою мать сверх меры, я бы нервничал. Боялся бы все испортить, но я почти не знал твою маму и не заботился о ней так, как сейчас, даже близко. Она была средством для достижения цели.

— Не могу представить, чтобы вы с мамой не любили друг друга.

Отец усмехнулся, и, как обычно, его глаза смягчились.

— Я тоже.

— Думаю, это печально, что вы с мамой никогда не праздновали свою любовь, как мы с Мэддоксом сегодня. Вам стоит подумать о том, чтобы возобновить свои клятвы.

Папа нахмурился, потом покачал головой.

— Сегодня твой день, принцесса. Сегодня ты выбрала любовь вопреки всему. Вот о чем ты должна думать.

Как по команде, мы подъехали к церкви.

Внезапно я почувствовала нервозность. Я даже не была уверена, почему.

— Теперь я понял, — внезапно сказал отец.

Я не могла уследить за ходом его мыслей.

— Почему ты выбрала его. Мэддокс собирается провести каждый день вашей совместной жизни, пытаясь стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Он будет стараться сделать тебя счастливой. Любой мужчина в нашем мире старался бы угодить мне, сделать счастливым меня. С Мэддоксом тебе не придется об этом беспокоиться, и, наверное, это к лучшему. Как твой муж, он всегда должен думать о тебе в первую очередь, когда принимает решение, а не о своем Капо или шансах подняться в звании.

Я улыбнулась.

— Спасибо, папа.

Сделав глубокий вдох, я вышла из машины.