Пастораль с лебедем

— И совсем без сена?

— Зубов же нет у нее, бедной…

— А молока хоть капельку дает?

— Давать-то не очень дает, а доиться — доится, собака.

— И ты молчал до сих пор… Неужто жена так тебя научила?

— По правде сказать, нет… А я только сейчас подумал; здорово было бы купить и мне корову. Собрали бы мы тайком стадо… У тебя бычок, у меня корова, завтра как пить дать будет телкой… И тайком бы наняли пастуха. Вот дела были бы! Пасли бы их по ночам, при луне.

Остановился Белый испуганно: над забором вскочила вдруг шапка:

— Бре, а меня с козой примете?

— Дороже будет. Они, черти, уж очень прыткие. И потом у вас козла для нее нету.

— Одна, может, окотится. Так или не так, а вместе с вами буду.

— Ну, стадо есть, а кто б бесплатно попас?

— Братцы, я пас, не хочу больше.

— Ну, детей пошлем по очереди.

— Братцы, нету их у меня, сначала родить надо.

— Тогда пошлем женщин… Оно и лучше, ведь так встарь было: хозяйка держит дом, хозяин стучит кулаком… Их дело: детей плодить, стряпать, шить, да и стадо стеречь…

— Ну хорошо, только пусть не знает никто! А то все навалятся — кто ж в дураках останется?..

— А молоко куда денем? Из колхоза идет да еще и наше…

— Ну, посмотрим…

— Будем пить вместо воды да вина…

— И свинью накормим, а то чего мучается?

— Видишь, сколько идей! Только охота была бы…

Стоит Белый среди крестьян и, как говорится, ни в гору, ни под гору, какая уж тут дорога!

— Люди добрые, что же тогда от наших женщин останется, а? А то если я со своей не посоветуюсь, с Замфирой, снова она меня бросит, а мне только этого не хватало!

И думает про себя Серафим:

«Вот так… Меняешь шило на мыло, а еще возьмешь и гуся, а потом все к черту продашь и купишь козу. Посмотришь хорошенько, вот у тебя и чесотка, а вдобавок и сдача: как раз на слугу с козырьком, чтобы было кому чесать…»

Так проходит вечер, второй, девятый, двадцатый; проходит и ночь, и день, и утро. Живут-поживают Серафим с Замфирой, а вместе с ними бычок Белый.

И как-то, то ли в пятницу, то ли в четверг утром, говорит жена мужу:

— Что же мы делаем, муженек? Все люди как люди, а мы что, не люди? Бычка этого держим, а ведь доить-то не доим.

— Вижу… — чешет Серафим затылок.

Только одно это словечко и сказал Серафим, а жена уже взбеленилась: мол, насмехаются над ней.

— Хорошо еще, что видишь… — вздыхает она, а сама так и кипит. — А я вот другого не вижу: почему, для чего, на что мы его держим?

— Так ведь держим! — говорит Серафим убежденно, потому что со временем стал он таким и думал человек так: говори, как другой говорит, и делай хоть что-нибудь, как он, и посмотри, убьет он тебя за это? А может, даже и похвалит?