Я – бездна [litres][Io sono l'abisso-ru]

— Что ты нашла?

— Ты была права, он любит жестко пошалить. Не привлекался, но на него было несколько заявлений от девушек. Побои, издевательства. Но все пострадавшие сами их отозвали.

«Потому что их купили», — подумала Охотница. Или жалоб хватило, порвать с ним удалось, и больше их не интересовало ничего. Хотя, забирая заявление, они подвергали опасности других женщин, Охотница понимала это, как никто, и не могла обвинять девушек. Они просто хотели избежать унижения на суде и мерзкого стыда, который преследовал всех женщин, что встречались с подобными мужчинами, как будто они сообщницы, а не жертвы.

— Что будешь делать? Все как обычно? — поинтересовалась Памела.

— Само собой. Как обычно, — подтвердила Охотница. Скоро этот придурок получит заслуженный урок.

Охотница нажала отбой и взглянула на часы; что-то Сильви слишком долго возится. И словно материализовавшись от усилия мысли, на лестнице показалась высокая фигура в узком плаще. В руке у Сильви была кожаная сумка, которая болталась из стороны в сторону при каждом порыве ветра и мешала ему идти прямо. Он был похож на былинку, колеблемую всеми силами природы.

Чтобы привлечь его внимание, Охотница завела мотор и пару раз нажала на клаксон. Сильви остановился и заозирался. Разглядев нужную машину, он прищурился и только через несколько секунд узнал Охотницу.

— Чего тебе? — гаркнул он обычным сердитым тоном, подходя ближе.

Охотница опустила окно.

— Пятнадцать минут твоего драгоценного времени, — ответила она.

— Я только закончил четырехчасовое освидетельствование, устал до смерти и хочу домой, — буркнул врач.

Он уже отвернулся, и тут Охотница крикнула:

— Ты в курсе, что, когда полумертвую дочь Роттингера вытащили из озера, у нее во рту нашли обломанный красный ноготь?

Сильви застыл на месте. Он понял, на что намекает Охотница, и, казалось, погрузился в раздумья. После минутного колебания он передумал уходить и вернулся к машине. Охотница удивилась, что ей так легко удалось завоевать его внимание. Сообразив, что он собирается сесть в машину, она быстро освободила пассажирское сиденье от разбросанных на нем листовок и скомканных сигаретных пачек.

— Ну и ночка, — заметил Сильви, устраиваясь на переднем сиденье и укладывая сумку на колени. — Что за чушь, какой еще ноготь?

Охотница рассказала ему о ногте и о платке, в который ноготь был завернут, сокрушаясь, что эта возможная улика потеряна навсегда: она, как и все доказательства, оказалась в мусорке вместе с медицинскими отходами. Вместо того чтобы высмеять ее как какую-то сумасшедшую провидицу, Сильви задумался. Спустя время Охотница заметила, что врач посреди своих раздумий вздрогнул.

— Когда уже наконец весна? — буркнул он.

— Не уходи от темы, — напомнила Охотница.

Он бросил на нее злобный взгляд:

— Решила меня подколоть?

— Мне нравится, как мы с тобой общаемся, прямо, — призналась Охотница. — Нет, правда. Ты никогда меня не жалеешь, в отличие от остальных.

— Лучше не беси меня, — предупредил Сильви, продолжая разыгрывать брюзгу. Должно быть, ему просто не хотелось вспоминать, при каких обстоятельствах они познакомились пять лет назад.

— Я-то думала, придется упрашивать, чтобы ты со мной поговорил об этом случае, — продолжила Охотница. Она не ошиблась, потому что врач снова замолчал. — Ты ведь уже провел вскрытие?

— Еще четыре дня назад, — коротко ответил Сильви.

— И что нашел?

Что-то тревожило Сильви, сомнений нет. Он крепко прижал к себе сумку.

— Ты все еще думаешь, что это было самоубийство?

Судя по лицу Сильви, он не знал, что и думать.

— Ладно, — наконец произнес он. — Ладно. Пусть так, — повторил он, собираясь с силами. — Понимаешь, с точки зрения геологии озеро Комо — отличная выгребная яма. Если хочешь, чтобы что-то или кто-то исчез навсегда, лучше места не найти. Чего там только нет. Затопленные машины неизвестно с чем в багажнике, ящики, сундуки. Говорят, однажды во время погони за грабителями в озеро упал инкассаторский фургон, и три скелета до сих пор охраняют лежащие в нем золотые слитки. — Он улыбнулся, но все еще заметно нервничал. — Там такие течения, что озеро поглощает все и редко дает чему-нибудь всплыть. И если озеро посылает нам что-то, это знак.

— На что ты намекаешь?

— Внешне поверхность озера почти всегда спокойна, не скажешь, что на глубине — настоящее болото. Говорят, когда залезаешь в болото, всегда что-нибудь находится… Местные давно поняли, что им придется иметь дело с секретами, которые хранит озеро.

Охотница наконец поняла: Сильви намекает, что боится рассказывать о своей находке.

— Я — не все, — заметила она. Своих секретов она не скрывала.

— Я так и не понял, как ты решилась остаться здесь, — признался Сильви, внимательно посмотрев на нее.

— От озера не скроешься, — ответила она. — Где бы ты ни был, оно тебя достанет.

Он задумался.

— Ну хорошо. Только ты должна сама это увидеть.