Доверяя свою душу

— Доброе утро, маленькая фея, — прозвучало с порога кухни.

Я оцепенела. Но показывать свой страх нельзя.

— Доброе.

— Угостишь кофе?

— Скоро будет.

Услышала, как он отодвинул стул и сел.

— Так и знал что ты здесь. Живешь с Айязом. Стараешься так, чтобы как можно дольше задержаться в его кровати?

Ублюдок.

— С сахаром или без?

— Чем ты его зацепила? Плоская вся. Только если за волосы удобно держать, трахая тебя.

Какой же козел. Не отвечаю.

— Значит добавлю соль.

Реально кладу соль ему в чашку.

— Как думаешь, если я сейчас разложу тебя на этом столе, — стучит ладонью по столешнице, — Айяз будет против?

Надо бежать отсюда.

Леденею от его слов. Даже осмысливать не хочу. От страха аж ноги затряслись.

Поворачиваюсь к этому кретину и говорю на русском.

— Если ты хотя бы дотронешься до меня, он сначала оторвет тебе яйца, потом голову и в конце затолкает твое орудие, единственное, что отличает тебя от женщины и затолкает в одно неприятное место.

Валид сатанеет и становится красным, пыхтя от злости.

— Что ты сказала? Повтори еще раз.

Почти кричит, но не приближается. Значит он боится Айяза.

— Я говорю, кофе готов.

Ставлю перед ним чашку и завтрак, беру поднос с нашими с Айязом порциями и выхожу.

Уже почти у двери слышу как тот плюется и обзывает сукой. Гаденько улыбаюсь и захожу в спальню.

Два дня без Айяза были мучительными. А еще я боялась, что снова заявится Марина. Но возвращаясь к своему мужчине, я уже и забыла эти мучительные дни ожидания.

В квартире мужчины не оказалось, он провожал своего "друга" придурка, а я снова готова была молиться, лишь бы его не видеть больше. Вот если бы я ему рассказала о словах Валида, он бы поверил мне? Знает то он друга-брата с детства, а меня? Я вообще не понимаю, как Айяз общается с ним? Получается что тот строит из себя хорошего? Или он знает какой его друг?

Когда я услышала, что приехал лифт, сразу сорвалась с места и, подбегая прыгнула на Айяза, цепляясь за него как обезьяна.

— Как же я соскучился по тебе нежная, — расцеловывая мое лицо проговорил он.

— Я по тебе тоже очень скучала, — задыхаясь проговорила я.

Даже не уходя в глубь квартиры мы набросились друг на друга.

Лежали на диване смеясь. Говорили о планах на выходные, собирались в кино. Его телефон зазвонил, и я успела заметить, что это был Мустафа.

Айяз встал и ответил на звонок.

Не могла слышать, о чем говорил его отец, но лицо мужчины было странным. Прежде чем уйти из комнаты я услышала лишь одно слово: «Когда?»

Именно в тот день что-то поменялось. Это отражалось во многих моментах нашей жизни. Даже улыбки стали иными.

Смех практически не звучал.

Стало больше задумчивых взглядов. Таких долгих, странных.