Плохие мальчики не влюбляются

— Раф… — настороженно.

— Что? — прижимаю крепче за талию.

— Ты меня трогаешь.

— Это неприятно?

— Неприятно, — вздыхает она. — Вы же там играете, я знаю.

— Я — нет. Но ты права — игра в разгаре. На меня тоже ставят, — признаюсь я. — Но они идиоты… Игра провалится. Они думают, все самое интимное происходит в койке и жаждут этого. Но, на самом деле, все самое интимное происходит не там. Это случается там, где они не способны увидеть.

— Где?

Ловлю кисть, прижимаясь к ее пальчикам своими. Ладонь начинает пульсировать. Дыхание сбивается…

Надо говорить что-то стоящее, настоящее. Иначе до Царевой не достучаться. Она реагирует только на вскрытие. Как там, на зеленом диване. И я ныряю в себя поглубже. В ту свою часть, что давно мной была забракована и подтерта.

— Все самое интимное — на кончиках пальцев… В ладонях… В дыхании… В не сказанных словах.

Чувствую, как она замирает, прислушиваясь ко мне.

— Игра… Она не про это. Игрокам этого не увидеть, у них еще такие органы чувств не отросли. А то, чего они жаждут увидеть — не произойдет.

— А у тебя это было. Мне так казалось… Это — «на кончиках пальцев», — задумчиво шепчет Дина, исследуя мою горящую ладонь.

А у меня было, да. Но это скорее обламывало. Не крутая штука. Уязвимая, тонкая… А еще очень болезненная, если безответная. Брат меня троллил за это. А мне хотелось быть таким, как он. Уверенным в себе сердцеедом, прохладным, небьющимся на осколки от каждого порыва эмоций. Дан был «крутой». Девчонка, которая мне нравилась была по уши влюблена в моего брата. Естественно — безответно. Ну, может и не влюблена. Но готова была душу продать за его внимание. Продала чуть подешевле. Мне. За дорогие знаки внимания.

Было очень противно. И мне захотелось себя притупить более «мужскими» вариациями чувств и эмоций. Ну, чтобы все без соплей — точно, уверенно, умело. Как Дан. Получилось. Похабные игры, запилы со старшим по злачным тусовкам… Девочки любят мажористых плохишей. Любят наглость, приправленную надменностью. Кайфовал какое-то время. Потом — приелось…

Но по этому — тонкому — начал голодать с появлением Аси. Нет, у нас не случилось его. Но я почувствовал, что могло бы. Ася достаточно смелая, глубокая и требовательная. Пожалуй, смелее была только Динка со своими экзерсисами, вскрывая себя наживую. Мое мерило…

И даже несколько раз за последнее время пытался сынициировать «это» с девочками. Но ни с кем не случилось коннекта. Все плоско, наигранно, нелепо, неуместно! А с Диной сейчас происходит. Очень естественно.

Вдыхаю запах ее волос, он кружит голову. Наши пальцы играют друг по другу, как на рояле. По телу струится ток, не давая дышать ровно.

Обрисовываю пальцами линию ее челюсти. Давя на подбородок, поднимаю ее лицо выше. Наше дыхание смешивается. Закрываю глаза и растворяюсь в этом пронизывающим насквозь ощущении парения, откровенности, пронзительного кайфа.

Я гнался за остротой, повышая градус пошлятины. Но только притупил ее. А она живет совсем в других моментах.