Советские олимпийцы
- Автор: Ганчук Виктор Вианорович, Ряжский Олег Юрьевич
- Год: 1980
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Советские олимпийцы». Краткое содержание книги:
Валерий по утрам садился около аппарата, открывал краны. Раздавался мерный сдавленный свист, он перерастал в гул, на винипластовой сетке появлялась белесоватая кромка. Вода в тысячу раз тяжелее воздуха, но, если воздушный поток увеличить, пленку воды легко сорвать, она придет, как говорят, в возмущенное состояние, начнет турбулезировать — это явление тоже было интересным… Валерий проделал уже около пятисот опытов, когда им с Евгением Васильевичем пришла в голову мысль крепить сетки не горизонтально, а наклонно. Стали отрабатывать новую схему. Она оказалась эффективной. Можно ли на ее основе создать промышленный агрегат? Существует математическая теория подобия, с ее помощью можно лабораторные данные использовать для освоения аппарата в промышленности. Требуется произвести определенные расчеты… Валерий подготовил доклад, выступил на научной конференции. Ученым понравилась методика, по которой они со Стефановым работают.
Время от времени он исчезал недели на две из училища. Все знали — уехал на соревнования, и с нетерпением ожидали, когда его покажут по телевидению. В 1963 году был учрежден Кубок Европы, который вручался лучшей команде. Нашим боксерам довелось встретиться с польскими спортсменами в Лодзи. Валерий был выбран капитаном советской сборной, с польской стороны в этом качестве выступал Збигнев Петшиковский, и на церемонии представления участников они обменялись вымпелами. Но боксировать предстояло не с ним, а с Тадеушем Валасеком.
И тут у Валерия случилась досадная и неожиданная осечка. Он столкнулся с такой системой защиты, преодолеть которую в полной мере не смог. Это была так называемая «глухая» защита. Сама но себе пассивная оборона, заключающаяся в неподвижном перекрытии всех уязвимых точек локтями, предплечьями и перчатками, известна с давних времен и описана в старинных учебниках, ею пользовались бойцы XVIII века. Она всегда считалась несколько унизительным приемом, и принято было прибегать к ней лишь в случаях крайней необходимости, да и то лишь на самый малый срок. Боксер в глухой защите как бы демонстрировал, что ему нечего противопоставить ударам противника, что он исчерпал все свои возможности и отдает себя на милость соперника и судьи.
Со временем этот прием был реабилитирован, однако всегда оставался произведением «низкого штиля». И уж, во всяком случае, никогда не применялся как элемент тактики, никому не приходило в голову основывать на нем целиком боевую задачу. Кажется, первым это сделал Мохамед Али, использовав глухую защиту как своеобразное и действенное тактическое оружие. Это было оригинальное новшество на ринге, еще раз подтверждающее замечательную одаренность негритянского боксера. Особенно показательны в этом отношении его бои с Фрезиером и Форменом. С последним он бился в Уганде на звание абсолютного чемпиона мира — и семь с половиной раундов отсиживался за перекрестием локтей и перчаток, позволяя конкуренту, ярость и мощь ударов которого не ведали границ, попусту растрачивать свои силы. Лишь изредка он переходил в молниеносные контратаки, потрясавшие Формена. А в восьмом раунде, почувствовав, что энергия соперника идет на убыль, незаметно изготовившись, он провел блестящую комбинацию, которую потом бесчисленное количество раз показывали в замедленном изображении все телекомпании мира. Формен был повержен.
Но то на профессиональном ринге! Там бой длится пятнадцать раундов, и есть, следовательно, возможность, проиграв семь раундов (или, выражаясь по-боксерски, отдав семь раундов), взять свое в восьмом. В любительском боксе всего три раунда, и здесь действует правило наказания за пассивность. Если боксер слишком долго избегает боя, каким бы способом это ни производилось: умелой ли работой ног, или сближением, «клинчеванием», или глухой защитой, — ему объявляют предупреждение, что влечет за собой лишение вспомогательных очков. Казалось бы, нет возможности строить свою тактику на пассивной обороне, но именно это и сделал Тадеуш Валасек.
Его план был прост, и он претворил его в жизнь с редкостным самообладанием. Едва Попенченко в своем стремлении обострить игру открывал скорострельный огонь, Валесек «убегал в бункер» — уходил в глухую защиту, обдуманную, статичную и не лишенную изящества, но пребывал в ней ровно столько, чтобы переждать первый вал разрывов, и, угадав легкое замедление в темпе противника, сам переходил в атаку, которую, правда, Попенченко без труда пресекал. Таким образом, у судьи не было повода «наказать» Валасека за пассивность.
Это было воистину захватывающее зрелище. Может быть, оно больше говорило глазу знатока, чем чувству неискушенного зрителя. В бою не было громыхающих падений, эффектных шлепков и тому подобных штук. Было напряженное единоборство двух умных больших мастеров, непрерывно изобретающих все новые комбинации, расставляющих друг другу ловушки, непрерывно наблюдающих друг за другом в вихревом поединке. Атакуя, Валасек не столько заботился о точности попаданий, сколько о быстроте, и мгновенно прекращал активные действия, как только возникала опасность. Атаки Попенченко были весомее и разнообразнее, но самое острие их, которое должно было бы пронзить Валасека, увязало в глухой защите. Раскрыть ее Валерию не удавалось.
Во время одной из схваток Тадеуш шепнул Попенченко: «Что ты бьешь меня так сильно, Валерий, я же не мешок!» Это еще одно свидетельство огромного самообладания Валасека. Он еще находил время шутить! После боя, пожимая друг другу руки, они обменялись следующими репликами: «А все-таки не выиграл!» — сказал Валерий. «Но ведь и ты не выиграл!» — парировал Валасек. Если бы в боксе была ничья, то она была бы самым закономерным судейским решением в этом отличном поединке мастеров мирового класса. Но ничьей в боксе нет. Подсчитав очки и присовокупив к ним личное зрительное восприятие (судейство в боксе субъективно), судьи отдали предпочтение поляку.
— Теперь в Москве через месяц! — крикнул Валерий, пролезая под канатами.
— Теперь у вас! — ответил Тадеуш.
Соревнования на Кубок Европы проводились в два тура, команды встречались на ринге соперников и на своем. Через месяц польские боксеры должны были нанести ответный визит в Москву, и Валерий беспокоился, приедет ли Валасек. Тот обещал и сдержал свое слово. Забегая вперед, скажем, что в Москве Валерий взял реванш. Кусикьянц тревожился, что неудача в Лодзи пошатнет положение Попенченко в сборной, а в преддверии Олимпиады это было крайне нежелательно. Этого не произошло, потому что Валерий быстро и уверенно отыгрался.
Нужно признать, что ему в известной степени повезло. Очень вовремя он познакомился со своеобразной тактикой, примененной Валасеком! Когда на Олимпиаде ее попытался применить Даркей (а потом и сам Валасек еще раз), Валерия она не застала врасплох: он был готов, он знал, как нужно действовать.
Во всех странах ринги одинаковы. Валерий немало уже поездил по разным странам, а что запомнилось? Вокзалы? Как бы здания ни разнились по архитектуре, внутри похожи друг на друга. На вокзалах его всегда охватывало чувство тоски и одиночества, которое однажды пронзило его с такой силой… Это было в детстве, когда они с мамой вошли в ташкентский вокзал и им предстояло расстаться… Отели с их стерильной чистотой? Валерий не любил отели. Что еще успевает увидеть спортсмен во время короткой поездки? Залы для разминки, пропахшие потом, и комнаты для взвешивания? Ревущие, стонущие, ликующие и удрученно-молчаливые трибуны? Все так везде похоже… Ни один город на другой не похож, но всегда не хватает времени их рассмотреть. Конечно, организуют экскурсии, но или во время соревнований, или за день, за два до них, когда мысли заняты предстоящими боями, а едва они закончатся — тебе вручают обратный билет.