Я родила от друга мужа

Открываю уже рот, чтобы рассказать, но в итоге захлопываю без звука. Что я ему скажу, что его отец предлагал мне денег? Что он не многим лучше моего бывшего в своей затаенной гнильце?

Но такое неприятно слышать, даже если это чистая правда. И Иван сам знает, что его папа мог предложить. Наверное, знает. Я на это надеюсь.

Или поделиться переживаниями о том, что не подхожу Никольскому по статусу? Это всем известно без лишних озвучиваний.

Да, я стараюсь, обучена прилично вести себя в обществе, не тупа, как пробка. Но к лоску не привыкла.

- Ничего не случилось, - отвечаю наконец, - устала просто. Давно заказы не выполняла, переживала, справлюсь ли.

- Уверен, ты лучшая, - улыбается Иван и нежно сжимает мою руку. – А после ужина, перед сном, я готов преподать тебе несколько частных уроков, чтобы наверняка.

Чуть не давлюсь салатом от двусмысленного намека. Но тщеславный румянец проступает на моих щеках. Все-таки я, а не какая-то породистая Анжелика, вызывает желание у Никольского. И вообще, оценивать женщину, как лошадь, по родословной – глупо и несовременно.

- Ты обещал со мной в приставку порубиться! – вместо меня отвечает Паша. – Давно обещал.

Добавляет с обидой в голосе.

Я не знаю, как реагировать – вмешиваться или пускай сами разбираются. Растерянно хлопаю глазами.

- Ничего, малыш, мы все успеем. Сначала с тобой поиграем, а потом я твоей мамой займусь, когда ты пойдешь отдыхать, - говорит Иван, и так это ухмыляется на слове «займусь», что меня снова бросает в жар.

О да, я знаю, как он способен «заняться». Никольский во многом мужчина моей мечты, но даже если бы это было не так, в постели он бы всегда добирал необходимые баллы.

- Ладно, я убирать, - резко встаю из-за стола, нужно срочно подумать о чем-то другом.

- Я не малыш! Я большой! – Павлика переглядывания взрослых не волнуют, он понимает конкретные слова.

- Раз не малыш, тогда вперед помогать маме! – подначивает его Иван.

Что странно, Павлик слушается. У него уже начал портится характер, и то, что раньше им делалось по моей просьбе, теперь воспринимается в штыки. Так что я рада, что появился еще один рычаг давления на сына.

Вечер пролетает незаметно. И вот Паша уже в постели, а мы, наконец, уединяемся в комнате Ивана.

Долгожданная близость дарит растраченный от общения с Георгием запас эндорфинов, и спокойствие ненадолго селится в моей душе. Но утром я сразу понимаю, что что-то не так, когда не нахожу Никольского в постели.

- Привет, - спускаюсь вниз. Нам сегодня не надо в садик, суббота. И Иван дома. – Уже проснулся? Чего ты в такую рань?

Скованно улыбаюсь и подхожу к холодильнику за соком. Прохладная липкая жидкость вернет мне уверенность в сегодняшнем дне, я надеюсь.

- Курьер посылку принес, сам удивился, - отвечает Никольский, напряженно смотря на раскрытый конверт.

У меня тут же все обрывается внутри.

Сердце стучит, как ненормальное, отбивая чечетку в висках. Георгий свою угрозу выполнил? Столько сразу версий в голове, что он там мог придумать. И ведь понимаю, что я ничего не делала, но страх сковывает.