Ненавижу тебя

— У тебя есть в лексиконе слова, кроме «я сама», «я заплачу», «я отдам»? — голос Элиаса звучит донельзя иронично, а потом тёплые пальцы аккуратно поднимают моё лицо за подбородок. И вот мы снова смотрим друг другу в глаза, — так где Соня? Я просил риэлтора перезвонить мне и сказать, что вы удачно переехали. Но мой телефон молчит.

Он легко прислоняет край полотенца и ведёт по моей щеке вниз, стирая краску.

— Какого хрена, Настя? — хмыкает он, задавая внезапный вопрос, а я осторожно дёргаю плечом.

— Знаешь, это как-то слишком, Элиас. Соня уехала с моей мамой.

— Считаешь, что твой бывший муж ещё раз не попытается её выкрасть? Сомневаюсь, что во второй раз он поедет в мой отель.

— Помолчи и не нервируй меня, — легко огрызаюсь я, пока бывший друг слой за слоем снимает с моего лица застывшую краску, и кожа будто вновь дышит. Но приятнее всего странная забота, с которой Элиас все это проделывает, отчего я чувствую смятение, — Соня сейчас не гуляет. Вряд ли этот черт ещё раз сунется…

Он неожиданно проводит полотенцем по моим волосам возле лба и опускает руку вниз, неожиданно опираясь на край раковины и задумчиво рассматривая меня.

— Я полагал, что обстоятельства сделали из тебя прожженную стерву с острыми зубами, — произносит Элиас, скользя по мне взглядом, — но ты по-прежнему та же мелкая Настя, которая по наивности не может оценить, на что способно её окружение. Будишь тупить и хлопать глазками — пострадает уже твоя дочь, а не я.

— Ты о чем? — я пропускаю мимо ушей «тупить». Но мысленно ставлю очередной минус в графе «Тактичность» Элиаса.

— О том, что твой муж — моральный урод, Настя.

— Бывший!

— Пофиг. Он пойдёт на все, чтобы тебе сделать плохо. Другой бы на его месте мне уже нос сломал, если бы я тянул руки к его ребёнку.

— Послушай…

— Что послушать? — усмехается Элиас, — я тебя предупреждал в детстве, чтобы ты была осторожнее с той компанией. Если бы эти придурки не избили меня, ты бы продолжила с ними общаться и черт знает, до чего бы это дошло. Сейчас я тебя снова предупреждаю, — он бросает полотенце в раковину, отряхивая руки, и неожиданно идет к двери, обронив напоследок:

— Сними уже эти шмотки и залезть в душ, чтобы от тебя не пахло растворителем. Я принесу тебе чистые вещи.

«Откуда?!» — хочу завопить я, но бывший друг уже уходит, хлопнув дверью.

Чувствую я себя так, будто Элиас из прошлого внезапно преодолел пространство и время и влепил мне подзатыльник за плохое поведение. Абсолютно ничего не меняется.