Битва за систему Дайнекс

Никогда не любил сны. Совершенно дурацкое состояние, когда сознание всерьез верит в то, что происходят совершенно невозможные вещи. Помнится, одна подруга в юности сказала, что сны мне не снятся из-за отсутствия воображения. Я тогда сильно обиделся. Хотя, может быть, это, и правда, так. Ей видней, она художник, ну, точнее, училась на художника. Но сны я все-таки иногда вижу. Редко, но бывает. И это всегда какая-то фантасмагория. Я то карабкаюсь по огромной подушке дивана, и она в какой-то момент начинает на меня падать, то стреляю из винтовки, а курок не нажимается. Но чаще всего это несущаяся на бешеной скорости машина. Я пытаюсь притормозить, но тормоз неисправен, и я все жму и жму на бесполезную педаль. От психолога я слышал, что причина в избытке внешнего давления и гиперответственности, мол, я боюсь потерять контроль над ситуацией, и подсознание моделирует мои страхи в сновидениях. Он тогда сказал, что нужно учиться отпускать ситуацию и жить, прислушиваясь к собственным желаниям. Что ж. Отличный план для кадрового офицера. Спасибо, док. Хорошо, что обязательные ежеквартальные курсы психотерапии отменили пару лет назад.

Но в этот раз сон был другим. Я плыл под водой совершенно свободно, без акваланга, быстро, как рыба, и при этом мог дышать. В душе разливалось спокойствие и одновременно бурлила звонкая радость. Эйфория. Экстаз. Солнечные лучи пронзали толщу воды, будто гигантские полупрозрачные деревья, растущие вверх ногами, а я играл между ними в салки с маленькими стайками ярких разноцветных рыб. Мне было хорошо и свободно. Теплая вода мягко ласкала тело, а мама трепала по щеке и звала просыпаться в школу. Но еще рано. Можно поспать. Так хорошо, зачем куда то идти?

— Просыпайся, дорогой.

«Чей это голос?» Я пытался сфокусировать зрение. Наконец, получилось. Около меня сидела Мэри и смотрела полными грусти глазами. Откуда она тут? Во рту пересохло, но я смог кое как выговорить:

— Это ты, родная? А где Лиза?

— Ты подвел нас, Петенька, — Мэри все так же печально смотрела мне в глаза. — Мы все погибли из-за тебя. Ты был далеко, а должен был быть рядом. Ты обещал.

Неожиданно она ударила меня по лицу. И еще раз.

Я заорал.

— Нет! Нет! Я не хотел!

Но удары продолжались.

— Очнитесь, мистер Хромов! Немедленно очнитесь! Вам нельзя дальше спать. Необходимо подвигаться, иначе цереброконвалитин не подействует.

Сознание рывком вернулось. Еще один удар по лицу. Не сильный. Скорее, шлепок. Я открыл глаза и промычал что-то вроде того, что я уже не сплю.

Я лежал на полу медотсека, а надо мной склонилась Таката. В ее огромных глазах явно читалось беспокойство. Попытавшись приподняться на локтях, я обнаружил, что лежу на импровизированном матрасе, и под головой сразу две подушки.

— У меня не хватило сил поднять вас на кровать. Так что, пришлось выкручиваться, — ответила Таката на мой невысказанный вопрос. — Голову вам разбило знатно. Я вколола фобеторин, так что, еще некоторое время могут быть странные ощущения. Ну и нейроингибиторы тоже пришлось ввести. При такой травме без них никак, сами понимаете, — она пожала плечами, будто извиняясь.