Чертежи волшебства

Шимаэл рассеяно слушал их перепалку, отметив про себя, что Оди не только внешне напоминала ребенка, но, в значительной степени, оставалась им и в душе. Этот самый Интернат, похоже, наделил ее несколько завышенным самомнением, которое то и дело прорывалось наружу. В таких случаях Оди начинала играть роль строгой и властной женщины, забавно хмуря брови и пытаясь указывать на место людям, которые, зачастую, были чуть ли не вдвое ее старше. По счастью, ее потуги никто всерьез не воспринимал.

Телега тем временем подъехала к уже знакомому крыльцу таверны Донея, где и остановилась. Шимаэл неуклюже спрыгнул на здоровую правую ногу, а Оди тем временем всучила мужику, который их подвез, пару монет, и они расстались почти друзьями.

— Ну что, похромали? — она закинула его руку себе на плечо, хотя толку от ее помощи все равно не было никакой, и Шимаэл запрыгал к входной двери.

Внутри, как он и ожидал, обнаружилось полным-полно народу, и душный воздух по консистенции напоминал густой кисель из смеси самых разнообразных запахов, одни из которых будоражили аппетит, а другие, напротив, начисто его отшибали. Их появление не осталось незамеченным и вызвало целую волну комментариев, некоторые из которых даже заставили Шимаэла покраснеть. Должно быть, они с Оди действительно смотрелись несколько комично — хрупкая девушка в бестолковом розовом платье, волокущая на себе здорового парня в драной замызганной куртке. Шимаэлу, впрочем, было вовсе не до смеха, поскольку вывихнутая лодыжка разболелась уже не на шутку.

Приближалось время вечерней службы, и большинство присутствующих уже собирались в Храм. А потому двум несчастным довольно быстро освободили место за столиком у стены, и перед ними возник хозяин заведения, готовый исполнить любую их прихоть. Шимаэл, не разбиравшийся в особенностях местной кухни, доверил заказ блюд своей спутнице, надеясь, что набрал с собой достаточно денег, чтобы потом расплатиться. Несколько дней, проведенных на сухих пайках и консервах, не прошли для его желудка незамеченными, и тот теперь настойчиво требовал основательной сатисфакции.

Доней, кивнув, отправился на кухню, а Оди убежала в свою комнату и вскоре вернулась с небольшой сумочкой.

— Что там у тебя? — полюбопытствовал Шимаэл, вытягивая шею.

— Дорожная аптечка, — Оди вывалила на стол кучу баночек и пузырьков и, порывшись в них, отыскала тот, что ей был нужен, — снимай сапог.

— Это еще зачем?

— Мы твою ногу лечить будем или нет? — девушка нахмурилась точь-в-точь, как строгая воспитательница в детском саду, — ради чего я тебя сюда волокла, спрашивается? Давай, разувайся уже!

Морщась и кряхтя, Шимаэл медленно и осторожно стянул сапог с левой ноги, которая уже начинала опухать. Холодные пальцы Оди легко пробежались по его щиколотке, изучая повреждения.

— Просто вывих, ничего страшного, — заключила она и взяла на палец немного мази из баночки. — Сейчас обработаем, и через пару часов будешь снова отплясывать как ни в чем ни бывало.