Жестокая свадьба (СИ)

— Зови, — ответила Ольга, игнорируя Аверина, — думаю, мы достаточно поддержали сердце, теперь можно применять наркоз.

— Сердце? — Даниял повернулся к Ольге. — Что у него с сердцем?

— Вашему отцу стало плохо за рулем, Даниял Шамилевич, — сухим голосом ответила та, — острый коронарный синдром. Машина потеряла управление. К счастью, это не инфаркт, но мы опасались применять общую анестезию, пока не стабилизируются показатели. Если кардиолог даст добро, можно будет приступать к операции. Есть внутренние разрывы, их много, но главное, чтобы выдержало сердце. Вам нельзя садиться за руль, Шамиль Гурамович, — так же сухо обратилась Ольга к лежащему на каталке отцу Дана.

— Сергей, забери ее, — перебил Ольгу Аверин, который выглядел темнее тучи, — ей нельзя в операционную. Скажи, пусть меняют.

Дядя Сережа… Сергей… Сергей Викторович? Ведь так звали Волошина? А он что здесь делает? Даниял вспомнил суровых парней, дежурящих на входе в операционный блок, и понял, что отца охраняют местные силовики. Только зачем?

— Ты здесь не главврач и не заведующий отделением, так что хватит командовать, Аверин! — Ольга зашипела кошкой, и у Дана заскребло под лопатками.

Она всегда горой стояла за сестру, готова была со всем миром за нее воевать, вечно шипела на Данияла, как сейчас на Аверина. А ведь это он должен был делать, Дан, защищать свою жену и саму Ольгу. Все верно сказал отец, они оба не сдержали слова…

Ольга не была маленького роста, но рядом с высоким и широкоплечим Авериным выглядела хрупкой дюймовочкой. Накатило осознание того, какие испытания легли на плечи этой молодой женщины, тогда тоже еще девчонки. Станет ли она с ним вообще разговаривать? Теперь Дан очень сомневался.

Прибывший доктор Романов, как прочел на бейджике Дан, подключил портативный прибор. Ольга, глядя в монитор, удовлетворенно кивнула, и отца увезли в операционную. Даниял успел сжать ему руку.

— Я буду ждать здесь, папа. Я с тобой.

— Спасибо, сынок, — прошептал тот, и Дану показалось, отцу даже дышать стало легче, будто с груди сняли тяжелый груз.

— Оля, послушай, — Аверин дождался, пока закроются двери операционной и взял ее за плечи, — тебе нельзя оперировать. Ты должна успокоиться и отдохнуть, пускай тебя сменят.

Но та сердито оттолкнула его руки.

— Мне нужно готовиться к операции, так что прошу всех на выход. А тебя я не спрашиваю, Аверин. Я в порядке. Зато ты можешь катиться к черту. Или к Баграеву. Пусть заплатит тебе за работу, ты ведь за деньги к нему нанялся, верно? Не так, как у нас…

— Да, верно, — Аверин мрачно кивнул, — он нанял меня, чтобы я тебя нашел. И да, за деньги.

— Ты выполнил свою работу, а теперь не мешай мне делать мою. И можешь считать себя уволенным, — Ольга с трудом сдерживала ярость, вот только из-под нее проступало что-то еще, непонятное Дану, но что-то слишком болезненное, потому что глаза девушки были влажными.

— А меня не ты нанимала, — сказал Аверин вдруг, и Ольга отчего-то испуганно вскинулась на Данияла. Да-да, именно испуганно, это не могло быть ошибкой. — Значит, не тебе меня увольнять, милая.

И он так зловеще улыбнулся — скорее, оскалился, — что даже Дану стало не по себе.