Сексуальный папочка [ЛП]

— Я здесь потому, что начинаю сомневаться в том, будет ли наше соглашение работать по-прежнему так же хорошо теперь, когда я знаю, что в твоем доме повсюду бегают голые шлюхи, открывающие дверь перед носом нашей малютки, которая скоро пойдет в детский сад.

Я дышу через ноздри, держа весь свой гнев внутри.

— Во-первых, она не шлюха. Во-вторых, она — няня Хейден. И, в-третьих, я могу встречаться с тем, с кем хочу, и мы оба знаем, что ни в каких документах не прописаны условия, говорящие об обратном.

— Но могли бы быть, — говорит она с шипением, и гадюка-лоббист, живущая в ней, поднимается на поверхность. Она знает, как бороться, и сейчас именно это она и делает. Это единственная причина, объясняющая ее реакцию. Но, опять же, я бы не хотел, чтобы нас с Хейден встречал ее голый кавалер, когда я привожу к ней дочь. Тем не менее, я не позволю ей превратить это в нечто большее.

Я встречаю ее холодный взгляд.

— Ты хочешь этого? Хочешь играть грязно? При разводе мы согласились, что сделаем все возможное, чтобы сохранить хорошие отношения ради дочери.

Мириам ничего не говорит, просто сверлит меня стальным взглядом. Я не позволю ей победить. Не отвечу на ее завуалированную атаку, которая предполагает, что я плохой родитель.

Она ошибается.

Она абсолютно не права.

Возможно, я влюбился в единственного человека, в которого не должен был, это всего лишь черта, которую я не должен был пересекать, если вдруг мы с Эбби не сможем справиться с этим. Это запрещено только если мы позволим себе верить в то, что делаем что-то не так. Что мы не можем быть вместе, или что мы совершили какое-то преступление.

И, да, черт возьми, возможно, это клише, что отец-одиночка влюбляется в няню. Но, черт, это точно не преступление. И в этом, конечно же, нет ничего плохого.

Если любовь к удивительной, яркой, талантливой, потрясающей женщине — клише, тогда я с удовольствием прикреплю этот знак на груди. Я — ходячее клише, и меня это вполне устраивает.

И я принимаю решение двигаться дальше. Чтобы избавиться от страхов, что сдерживали меня — страха линий и границ, и того, кого я должен любить, а кого нет. Любовь к Эбби — самое потрясающее чувство. Она делает меня чертовски счастливым.

— Чего ты улыбаешься? — спрашивает Мириам.

Я отмахиваюсь от нее.

— Я просто счастлив, — говорю я чистую правду. Даже несмотря на то, что я не знаю, где сейчас Эбби, и как она себя чувствует, или что думает Хейден, я знаю, что могу решить все это. И пусть Мириам продолжает бросаться завуалированными угрозами, я знаю, что они ничего не стоят.

Чем больше я буду позволять себе чувствовать вину и стыд, тем сильнее будет власть страхов надо мной. Но чем скорее я приму эту гребаную чушь с клише, тем счастливее буду, а это значит, что я смогу стать лучшим отцом для Хейден.

Эбби делает меня счастливым. Эбби делает меня лучше. Эбби удовлетворяет меня так, как может только настоящая женщина. Я просто должен убедиться, что она знает, что мы разберемся с этим.

Мириам тяжело вздыхает.

— Значит, ты можешь убедиться в том, что твоя няня знает: дверь нужно открывать одетой? В противном случае, в следующий раз я не буду столь снисходительна к тому, что происходит перед юными впечатлительными глазами.

Я расправляю плечи и киваю. Не потому, что согласен с ней, а потому, что с этим легче справиться, когда тебя распирает от радости.

— Да, — говорю я, а затем провожаю ее к двери. — До свидания, Мириам.

Теперь пришло время разобраться с тем, что мне нужно сказать двум самым важным людям в моей жизни.

Начиная с самого маленького человечка.